Кобылка, то ли испугавшись, то ли обидевшись, вскинулась, и Ива, охнув, вцепилась ей в гриву. – Черт!

– Осторожнее. Не дергай без толку за повод, лошадь и сама забор видит, – Торвальд, наклонившись, успокаивающе похлопал кобылу по шее. – Да, мы приехали. Еще раз благодарю за помощь и приношу свои извинения. Я не думал, что ситуация так осложнится.

– Да ничего страшного. Это даже увлекательно. В какой-то мере. Знаешь, меня никогда раньше не пытались убить.

– Серьезно? – изобразил удивление Торвальд. – Какая скучная у тебя жизнь.

– Вот именно. Но теперь она расцвела новыми красками, – Ива помолчала, дожидаясь… дожидаясь чего-нибудь. Ведь хотел же Торвальд ее поцеловать. Там, у коновязи. Но Торвальд только смотрел выжидающе, и… И. – Ну, я поехала. Домой.

Ива шевельнула кистью, направляя в коробку замка предусмотренный инструкцией опознавательный маячок. Вздрогнул, размыкаясь, защитный контур. Слабой, едва ощутимой волной от него побежала дорожка силы, дезактивируя настороженные ловушки.

Безопасники клялись, что это всего лишь парализаторы. Безвредные и безболезненные. Возможно, так оно и было… Но проверять Ива не собиралась.

– До встречи.

– Да, до встречи, – тепло, но без единого намека на страсть улыбнулся Торвальд. – Нет. Погоди. Совсем забыл.

– Что? – в груди Ивы шевельнулась надежда.

– Не подумай, что я тебя в чем-то упрекаю… Просто на будущее. Если в тебя стреляют из темноты – сразу же гаси свет. Не облегчай лучникам их работу.

– Твою ж мать… – Ива почувствовала, как жар заливает ее лицо, стремительно расползается по щекам и по шее. – Прости.

– Да ничего. Для первого раза ты хорошо справилась. Потом научишься, – ободряюще кивнул Торвальд.

Потом? Научишься? Какое еще, на хрен, потом?!

– Спасибо, – автоматически поблагодарила Ива, направляя кобылу в разрыв периметра. – Обязательно научусь.

Какое, на хрен, потом?!

Глава 25. О семейной любви и взаимопонимании

У Ингибьерна было чудовищное количество недостатков. Слишком слабый. Слишком чувствительный. Слишком язвительный. Но дураком Инги определенно не был.

– Ты уверен, что стреляли именно в колдунью? – он наклонился, уперев локти в стол. Рыжие волосы, стянутые в низкий хвост, тускло блеснули в свете свечей. Прямо сейчас их горело целых четыре, отчего в комнате было до странности светло.

– Ну сам подумай, – Торвальд, наколов ножом ломтик бекона, задумчиво оглядел его на просвет, сунул в рот и задумчиво разжевал. – Первым на крыльцо вышел я. А потом стоял там, развернувшись спиной к коровнику, к тому же отлично подсвеченный. Если бы хотели убить меня…

– Выстрелили бы, пока ты на крыльце топтался. Разумно, – Инги тоже наколол ножом ломтик бекона. – А если бы хотели прикончить обоих, стреляли бы, пока ты девку на руках держал. Это же идеальный момент.

– Вот именно, – согласился Торвальд.

Лучник стреляет в женщину. Мужчина, связанный своей ношей, не может просто швырнуть ее оземь Он прикрывает раненую, отскакивает с ней в сторону, и только потом аккуратно кладет на землю. И все это время светит спиной, как мишенью в центре стрелкового поля. Лучник должен быть полным идиотом, чтобы не использовать такой шанс.

Если бы стрелял Торвальд – он обязательно использовал бы.

– Значит, убийца твой смерти не желал. Наоборот, оберегал тебя и щадил. Хорошо быть наследником ярла! – широко ухмыльнулся Инги и тут же вскинул бледную узкую руку. На указательном пальце уродливым пятном расплылись чернила. – Ну, не злись, не злись. Я же шучу. Лучше ответь мне: чем же твоя колдунья так этому стрелку насолила?

– Боялся, что она сможет покойников поднять, – высказал предположение Торвальд. – Я бы на его месте боялся.

– С чего вдруг? Первого покойника она поднимать не стала. А от Хагни пользы уж всяко больше, чем от придурка Фолькмара. Если уж кого-то и расспрашивать, то именно его.

– Так я ее и не просил Хагни поднимать.

– А Фолькмара, значит, попросил… – в зеленых глазах Инги сверкнул огонек интереса. – Почему?

– Да как-то в голову сразу не пришло, – повинился Торвальд. – Да и зачем? Все же понятно было. Ну, мне тогда так показалось.

– А потом показалось другое, – закивал Инги. – Понимаю…

Торвальд раздраженно дернул щекой.

Ну вот как тут правильно поступить? Начнешь объяснять и оправдываться – получится, что признаешь за Инги право на упреки. Промолчишь – значит, нечего возразить.

Хорошо было в детстве… Дал малолетнему умнику по шее – и тем пробудил в душе уважение к старшим.

– А ты, значит, сомневался в виновности Фульнира, – нашел все-таки ответ Торвальд и сам же поморщился.

Поганый получился. Ответ. Беззубый какой-то.

– Да, сомневался. Фульнир много лет жил с Хагни – мог бы подыскать способ убрать пасынка, не привлекая к себе внимания.

– Например?

– Например… Притравил бы. Только не за один раз, а постепенно. Разбил бы голову, затащил в денник к жеребцу и волчью шкуру туда подбросил, чтобы конь взбесился. Попробуй разбери потом, где след от камня, а где – от копыта. Возможностей много, а Фульнир не идиот.

– Ну, не знаю, – почесал в затылке Торвальд. – Зачем мудрить, если можно просто перерезать глотку? Все равно ведь доказательств нет, обвинить не получится.

– Тоже верно, – не стал спорить Инги. – Поэтому я и не стал высказывать свое мнение. Может быть, так, а может быть, по-другому. Да и выгодна смерть Хагни только отчиму, как ни крути.

– А смерть Фолькмара кому выгодна?

– Всем, – фыркнул Инги, и Торвальд нахмурился. Было в этом… что-то… определенно… что-то было…

– Может, Фульнир специально Фолькмара прирезал. Чтобы глаза отвести, – продолжал вещать Инги. – Сам говоришь, что с убийством Хагни все было понятно. Но как только появился второй труп, появились и сомнения.

– Так ты же сказал, что Фульнир не убивал!

– Я сказал, что Фульнир мог выбрать способ получше. Это другое! – назидательно поднял палец Инги.

Боги, как же все сложно… Как сложно-то… Торвальд, сжав голову ладонями, тяжело оперся о стол.

Смерть Хагни очень выгодна Фульниру. Так выгодна, что, когда пасынок пропал в лесу, дома вздохнули с облегчением.

Смерть Фолькмара выгодна всем. Когда он пропал, дома вздохнули с облегчением.

– Слу-у-ушай, – поднял голову Торвальд. – Я понял!

Инги молча изогнул бровь. Кажется, он в принципе не очень-то верил в способность Торвальда что-то внезапно понять.

– Я понял! Убили тех, кого не станут искать. И Хагни, и Фолькмар мешали. По разным причинам, но очень мешали.

– Убивали тех, кого не станут искать? – на лице у Инги появилось сомнение.

– Да. И тех, за кого не станут мстить. Если мы все-таки найдем убийцу, он сможет откупиться. И Фульнир, и Тьяльви предпочтут крови виру.

– И даже доплатят, – ухмыльнулся Инги. – Вот! Можешь же думать, когда захочешь!

Это была похвала? Или нет?