Дело в том, что геруанцы строили быстро корабли благодаря использованию технологии печати прямо в космосе. Силовой каркас собирался по старинке, а потом из сегментов собирался большой принтер, который изготавливал части корабля целыми отсеками. Это не было новинкой, на Земле так строили раньше, но от этой технологии отказались из-за того, что обслуживать и ремонтировать корабль, построенный по такой технологии, было очень дорого, а при определённых поломках требовался частичный демонтаж методом разрушения целых сегментов корабля. А геруанцы взялись строить по такой технологии межзвёздники, чего до них никто не делал. Поэтому сейчас инженеры-строители мучились с отладкой огромного сборного промышленного принтера, который никак не хотел работать без сбоев.

Зато в кои-то веки внешний вид «Примейру» обещал быть настолько же изящнее по сравнению с земными межзвёздниками, насколько уродливыми казались геруанские сторожевики на фоне земных кораблей.

Что касается стоимости, то геруанцы измеряли её не в деньгах, а в трудочасах. Материальных ресурсов было в достатке, а вот времени оставалось мало, поэтому приоритет отдавался быстрым технологиям.

– Считаете не справятся? – Анна искренне проявила беспокойство. Хотя проект и был за ВАК, но верфь относилась к станции и работали на ней её избиратели. За это на станции Анну любили и уважали, она не была равнодушным человеком во всех вопросах, что касались станции, готова была включиться в решение любого проблемы.

– Справятся. За счёт обходных технологий. Доделают по старинке. У меня сомнения относительно отработки самой технологии. Всё сырое. Ох и не завидую я будущему капитану «Примейру».

Тихонов удовлетворённо кивнул, его оценка была такая же.

– Кстати, о будущем капитане, – Анна взглянула на Тихонова, как бы призывая в союзники. – Нам не нравится предложенная вами кандидатура Лебедева, Рамиль.

– Да, Рамиль, он не геруанец, – поддержал Анну Тихонов. – А капитан «Примейру» — потенциально исполнитель операции «Рассвет»...

Вот и оно. Саляхов уже голову сломал, решая, что делать с этим «Рассветом».

– Лебедев для Геры сделал больше многих геруанцев. Достойных кандидатур мало, но Лебедев — лучший вариант. И как мне кажется, Лебедев не против будет сменить гражданство.

– Будто бы гражданство гарантирует его лояльность, – фыркнула Анна.

– Как посмотреть, по моим сведениям, он собрался «пустить корни», есть заявка на зачатие ребёнка с его генным материалом, – вроде не согласился Тихонов, но тут же развернулся, – но я согласен с Анной, это не гарантия. А вопрос серьёзный. Мы не можем рисковать в таком вопросе.

Саляхов разозлился:

– До «Рассвета» нужно ещё дожить, будет он или нет. К тому же у нас скоро будут и другие межзвёздники. А вот лишаться талантливого командира лишь из-за гипотетической возможности одной операции в будущем... недальновидно, – Саляхов хотел выразиться крепче, но сдержал себя.

– Он настолько хорош? – удивился Тихонов.

– Как сказать? Мне кажется, что он рождён для этого. Каждый раз, когда оказывается в сложной ситуации, Лебедев громит врага. Расчётливый и коварный. Наверное, он бы и сам мог придумать «Рассвет».

Тихонов с интересом наблюдал за Саляховым.

– Когда он скажет, что готов, я уступлю ему своё место, – уже тише добавил Саляхов в конце.

– Даже так?

Саляхов кивнул.

«Только не знаю, как вы с ним уживётесь в мирное время», – подумал старый контр-адмирал, вспоминая холодный взгляд Лебедева.

Тихонов и Соуза быстро переглянулись.

После некоторой паузы, во время которой собеседники погрузились в собственные мысли, Тихонов предложил:

– Есть ещё один вариант, но вы обычно против такого. Кандидатура старпома и некоторых членов экипажа должна быть подобрана Управляющим Советом. В крайнем случае мы должны сохранить контроль над кораблём.

То есть старпом должен быть человеком Тихонова. Саляхов оценил ход Тихонова. Он действительно предлагал решение, ведь тем самым он не внедрял, а, наоборот, раскрывал своего человека в ВАК. Это может и не информатор, но человек, на которого Тихоня имеет значительное влияние.

«Что же, если блокировать Лебедева не будут, то это меньшее зло. Надо соглашаться», – решил для себя Саляхов.

– Только человек должен быть компетентным. Старпом — не та должность, на которую подбирают по лояльности.

***

«Что нос воротишь?» – спросил Кай.

«О, давно тебя слышно не было!» – Арсений удивился второму внутреннему я.

«Раньше всё нормально было. Так что нос воротишь? Ты и так в дерьме по уши», – настаивал Кай. – «Может, ты думаешь, что после того как мы порвали новобритов в ВКС выполнят то, что обещали? Каперанга тебе дадут?»

Арсений молчал, точнее, не знал, что подумать.

«Ну может и дадут. С такой же вероятностью, как здесь обещали межзвёздник. Но уж на межзвёздник тебя никуда не возьмут», – продолжал напирать Кай. – «Ты под следствием будешь. Думаешь, новобриты тебе спустят? Будешь невыездной в лучшем случае. Это если свои не сдадут!»

Нравоучения от Кая Арсений слышал впервые, его внутренний диалог обычно строился проще.

«Ну будут у тебя деньги, на жизнь хватит. Будешь играть в Средневековый бой. Ты этим мечтаешь всю жизнь заниматься?» – Кай продолжал строить пессимистичные варианты будущего.

«А ты? Чем ты здесь заниматься будешь?» – взбрыкнул Арсений.

«А ты не заметил? Мне на мостике нравится. Тут тоже повоевать можно», – похоже, его второе я уже нашло себя в этом мире.

«Ладно. Давай пойдём от противного», – примирительно предложил Кай.

«Идя от противного, можно прийти к ещё более противному», – возразил скорее из вредности Арсений. Кай его проигнорировал: ну кто ещё лучше знает тебя, чем твоё второе я?

«Допустим, на Земле у тебя всё хорошо, никто в суд не подал, звание дали, на службу взяли. Чем твоя жизнь будет лучше?»

«Еда будет лучше».

«Это да», – тоже загрустил Кай. – «Но карьера на Гере у тебя будет не в пример круче. Ярче и интереснее. Представь только количество... начальников на Земле, которые будут отдавать тебе приказы и распоряжаться твоей судьбой. А тут?»

«Ну тоже пару десятков человек наберётся», – внутренне улыбнулся Арсений. Заминка при упоминании начальства не прошла незамеченной. Раньше Кай выразился бы нецензурно, но даже у его второго я поменялось отношение к начальству с тех пор, как Лебедев сам стал командиром дивизиона. Он больше не был уверен в непреложности факта, что чем выше баран в иерархии, тем он тупее и жирнее. Должно быть, классовая солидарность появилась.

«Ну и наконец женщины. Не зря колонисты генетическим отбором занимались, почти все симпатичные. Чем