с благородными дамами, но ни у кого никогда не возникало мысли о том, что они поведут себя дурно"[349].

Французы несколько дней спустя повторили расправу над гарнизоном и жителями городка Анноне, и это возымело желаемый эффект, убедив гарнизоны ещё трёх крепостей сдаться без сопротивления. Это привело французскую армию к стенам Алессандрии, второго по величине города Миланского герцогства. 25 августа Тривульцио начал обстрел стены. Энергичная оборона Алессандрии внезапно прекратилась, когда губернатор и большая часть гарнизона ещё до рассвета 29 августа покинули город[350]. Когда венецианцы вошли в герцогство с востока, а французы установили свои батареи перед Павией, последним оплотом, защищавшим сам Милан, Сфорца понял, что продолжать сопротивление бессмысленно. 2 сентября он с отрядом кавалерии бежал из Милана и направился на север, в Империю. Три дня спустя Тривульцио встретился с городскими властями Милана и оговорил условия подчинения города Людовику XII. Городские власти взяли на себя задачу убедить гарнизон цитадели сдаться в обмен на обещание запрета французским солдатам входить в Милан. Тем временем город Генуя согласился принять французского губернатора и Людовик назначил на этот пост своего кузена Филиппа Клевского[351].

Когда 17 сентября Людовик узнал о капитуляции миланской цитадели, он немедленно покинул Лион. Позже, увидев, насколько хорошо была укреплена миланская цитадель, он назвал её коменданта за быструю капитуляцию новым Иудой. 6 октября Людовик триумфально въехал в город, что было обставлено "по древнему обычаю римлян". Главным элементом церемонии стала триумфальная арка, украшенная портретом Людовика и увенчанная его конной статуей. Поздравить его прибыли многочисленные итальянские князья, прелаты и послы, включая папского легата. Когда Людовик, представившийся герцогом, а не королём, достиг главных ворот, Тривульцио вручил ему ключи от города. Народу были розданы монеты с надписью "Людовик, король Франции и герцог Миланский". По словам официального хрониста Людовика, Жана д'Отона, когда король, облачённый в герцогское одеяние, проезжал по улицам, миланцы, охваченные восторгом, кричали "Франция! Франция!". Но венецианский посол, чей официальный доклад описывал ту же картину, написал своему брату, что народ был очень угрюм[352].

Людовик во время шестинедельного пребывания в Милане, создал там новое правительство, и совершил краткосрочную поездку в Геную. Он назначил Тривульцио губернатором Милана и учредил правящий Совет, названный Сенатом, но французы часто именовали его Парламентом. В Сенате заседали восемь итальянцев и семь французов, и он обладал теми же полномочиями, что и Парижский Парламент, регистрируя королевские эдикты касающиеся герцогства. Людовик значительно сократил введённые при Сфорца налоги, возможно, на треть, но не настолько, как надеялись миланцы убеждённые французскими агентами до свержения Лодовико Моро. Французские войска захватили за пределами города значительную добычу, и Людовик действительно намеревался оплатить расходы на экспедицию за счет эффективного сбора налогов; но нет никаких сомнений в том, что налоговое бремя на миланцев стало ниже, чем при Сфорца[353].

Людовик явно хотел рассматривать герцогство как часть своих законных владений, а не как завоеванную территорию и проявил там тот же дух примирения, что и во Франции при своём восшествии на престол. Он также предложил льготные условия для возвращения тем, кто бежал со Сфорца в Тироль. Тем не менее, вскоре дела у французов пошли наперекосяк. За неделю до отъезда Людовика во Францию попытка арестовать сторонника Сфорца вызвала беспорядки, которые Людовику пришлось подавить лично. Он сказал толпе, что приехал в их город не для того, чтобы установить тиранию, а чтобы править справедливо. Теперь же ему, из-за приближающейся зимы, необходимо вернуться во Францию, но он будет приезжать в Милан раз в год. Тем временем все жители города должны был подчиняться его лейтенанту ― Тривульцио[354].

Возвращение Людовика в королевство стало триумфальным шествием по городам, пока он не достиг Роморантена. Там он впервые увидел свою дочь Клод. Она родилась в день отъезда Людовика из Милана, но была крещена только после его возвращения в Роморантен[355]. Вскоре после этого двор отправился в Блуа, где эпидемия чума отступила.

В Милане положение французов быстро ухудшилось. Власть Тривульцио раздражала его бывших миланских сторонников; венецианская оккупация земель в восточной части герцогства вызывала гнев миланцев; а французские солдаты после отъезда короля вернулись к своему разнузданному поведению. Тривульцио оказался неспособен сдержать подчинённых ему солдат, и миланцы быстро раскаялись в своём энтузиазме по отношению к французскому правлению. Сторонники Лодовико Моро сообщили ему о изменившейся ситуации, и тот принялся за подготовку возвращения своего герцогства. Максимилиан разрешил ему набирать в Империи солдат, и швейцарцы быстро согласились поступить к Моро на службу, потому что Людовик не выплатил служившим ему пикинёрам все, что, по их утверждению, он пообещал. Многие итальянцы также записались в армию беглого герцога[356].

В середине января 1500 года собранная Сфорца армия вторглась в Миланское герцогство. Тривульцио отозвал французские войска, переданные Чезаре Борджиа для возвращения папских земель в Романье, что было частью платы Александру VI за поддержку Людовика. Но даже их быстрое возвращение не дало Тривульцио достаточной численности войск, чтобы сравняться с армией Сфорца. Известие о захвате Лодовико Моро Комо, главной крепости к северу от Милана, воодушевило сторонников Сфорца в городе взяться за оружие. 1 февраля Тривульцио решил, что не сможет удержать город, и со своими войсками отступил в крепости к западу от Милана. 5 февраля Лодовико Моро был встречен в Милане  ликующей толпой, гораздо более многочисленной и шумной, чем та, которая приветствовала Людовика XII[357].

Известия о восстании в Милане дошли до короля когда он находился в Лоше. Он пришёл в ярость, назначил за голову Сфорца высокую награду и поклялся стереть Милан с лица земли. Однако, как это всегда с ним случалось, гнев быстро утих, и король принялся за исправление ситуации. Он изыскал 400.000 экю для финансирования новой кампании и вернулся в Лион, чтобы быстрее переписываться со своими капитанами в Италии[358]. Людовик отправил в Асти Луи де Ла Тремуя с 700 жандармами, а Антуан де Басси, часто служивший французским агентом в швейцарских кантонах, вернулся в Альпы, чтобы набрать пикинеров. Несмотря на официальную позицию Конфедерации в поддержку Лодовико Моро, Басси без труда удалось нанять 10.000 солдат.

К тому времени, как Ла Тремуй добрался до занятых французами крепостей на западе Миланского герцогства, королевская армия насчитывала около 30.000 солдат[359]. Ла Тремуй принял командование над ней в качестве генерал-лейтенанта короля и будучи гораздо более способным администратором и полководцем, чем Тривульцио, быстро восстановил в войсках порядок и дисциплину. Восстановленный порядок во французской армии теперь резко контрастировал с тем что творилось в армии Сфорца; ибо, каким бы хорошим политиком ни был Лодовико Моро, он так и не смог применить свои навыки для организации эффективного военного командования. В самом Милане народная поддержка вернувшегося герцога упала так же быстро, как ранее поддержка французов.

Понимая своё шаткое положение в Милане, Лодовико отправился в Новару, где надеялся остановить французов до того, как они доберутся до Милана. 8 апреля 1500 года французская армия начала устанавливать осадные линии вокруг Новары. Делу Сфорца был нанесён серьёзный удар, когда Конфедерация