И в этом была самая большая аномалия. Не скорость, не сила, не навыки. То, что после убийства босса он двигался как уставший человек. Как будто для него это не было ничего особенного.

— Сова, — Алина обернулась. — Твоё задание. Третье. «Первый выбор». Варианты классов.

— Да?

— Какие варианты мне предложат?

Сова помолчала.

— Не знаю. Система предлагает варианты на основе потенциала носителя. Ты была ассасином. Значит, варианты будут соответствующими. Но какие именно, зависит от тебя. От того, что ты хочешь. Кем ты хочешь быть.

— А если я не знаю, кем хочу быть?

— Тогда система выберет за тебя. А это всегда плохой вариант.

Алина посмотрела на брата, который вышел из двора и побежал к улице. Фигура быстро уменьшалась, растворяясь в снегопаде, и вскоре исчезла из виду.

— Я хочу быть рядом с ним, — сказала Алина тихо. — Это всё, что я знаю. Я хочу быть рядом и помогать. Даже если не могу его остановить. Даже если не могу его контролировать. Я просто хочу быть рядом.

Сова кивнула.

— Хорошее желание, — сказала она. — Плохая мотивация, но хорошее желание. Надеюсь, система учтёт и то, и другое.

— Плохая мотивация?

— Ты хочешь быть рядом с ним не потому, что это правильно, а потому что он твой брат. Это эмоция. Эмоции — плохой фундамент для решений. Но хороший фундамент для действий. Пока ты не забываешь разницу — всё будет нормально.

Алина не ответила. Стояла на крыше и смотрела на усадьбу Леонтьевых, где лежали сотни мёртвых тел. Думала о том, что её брат убил их за тридцать секунд. И что не считал это чем-то особенным. И что она должна была стать такой же, чтобы быть рядом с ним.

Не знала, сможет ли. Но должна была попробовать.

Глава 11

Я шёл по Дворянской улице, глядя на падающий снег, который по непонятной причине сразу же таял, попадая на мои плечи. Рубашка была в зелёной слизи «Паутов», пиджак остался во дворе усадьбы, лицо, судя по отражению в витринах магазинов, выглядело так, будто я только что отмыл грязную машину на мойке самообслуживания.

И я был счастлив.

Не по-идиотски-эйфорийно счастлив по типу «я только что убил босса и хочу прыгать от радости», а иначе. Я был как-то странно-спокойно счастлив. Как после хорошего сна. Как после горячего душа. Как после того, как тебе наконец-то удалось почесать то место, которое чешется уже три дня, а дотянуться никак не получалось.

«Ты счастлив, — констатировал Тишина в моей голове. — Ты только что убил S-плюс босса, и ты счастлив. Знаешь, что это говорит о твоём ментальном состоянии?»

— Что я нормальный?

«Нет. Что ты ненормальный. Нормальные люди после боя чувствуют облегчение, усталость, адреналиновое похмелье. Ты чувствуешь… удовлетворение? Как будто ты просто выполнил задачу по списку дел? „Убить босса“ — галочка. „Почистить квартиру“ — галочка. „Купить хлеб“ — галочка. Одинаковое отношение ко всему. Это не нормально».

— Может, у меня просто здоровая психика.

«У тебя нет психики. У тебя есть система, навыки и я! Голос в голове, который напоминает тебе о том, что ты должен быть человеком».

— Ты не напоминание, ты — паразит.

«Ага, конечно! Я — единственное, что стоит между тобой и полной… да я даже не знаю, как это назвать! В общем, я — то, что даёт тебе пинка под зад, говоря правду! И ты это знаешь».

Я не ответил. Не потому, что не мог, а потому, что он был прав. Тишина был единственным, кто говорил мне правду. Даже когда правда была неприятной. Особенно когда правда была неприятной. И я это ценил. Хотя и не признавался.

Машина Васи стояла там же, где я велел ожидать. Сам же водитель сидел за рулём как ни в чём не бывало и смотрел в телефон. Когда я подошёл, он поднял голову, и его лицо сменило несколько выражений: сначала удивление, потом облегчение, потом снова удивление, но уже другого сорта.

— Господин, — он высунулся из окна. — Вы… вы в порядке?

— В порядке.

— У вас на рубашке… — на лице появилось что-то по типу испуга.

— Слизь. Я знаю.

— И на лице…

— Тоже слизь. Тоже знаю.

«Факты… факты… Тебе бы, Громов, стоило бы одеться. У людей могут начаться вопросы, почему тебе не холодно. К слову, а ты не задумывался, почему тебе не холодно?»

Я проигнорировал Тишину и продолжал слушать «факты» Васи:

— И пиджака нет.

— Оставил на память Леонтьевым.

Вася посмотрел на меня долго. Потом кивнул и открыл заднюю дверь. Я сел. Кожаное сиденье обняло меня, как старый друг, и я почувствовал, как напряжение, которого я даже не замечал, начало отпускать.

— Куда? — спросил Вася.

— Домой.

Машина тронулась. Я откинулся на спинку и закрыл глаза. За закрытыми веками танцевали пятна: синие, зелёные, белые. Отражения того света, который заполнил всё, когда я ударил по ядру. Света, который нёс в себе голос. Голос, который сказал: «Ты пришёл».

«Ты пришёл».

Два слова. Четыре слога. А после — тишина. Та же, что была в башне, когда кокон исчез. Та же, что была, когда я слышал голос впервые. Абсолютная, бездонная, бесконечная тишина, которая была не отсутствием звука, а присутствием чего-то другого. Чего-то, чему не было названия.

— Тишина, — подумал я.

«Да?»

— Голос. В башне. Когда кокон исчез. Он сказал: «Готово». А сейчас, когда я убил босса, он сказал: «Ты пришёл». Это один и тот же голос⁈ Мне же не показалось⁈

Пауза. Я чувствовал, как Тишина «думает» — если то, что он делал, можно было назвать думанием. Его присутствие внутри меня стало плотнее, тяжелее, как будто он сосредоточился на этом вопросе всей своей безграничной сущностью.

«Да, — сказал он наконец. — Один и тот же».

— Что это?

«Не знаю».

— Ты всегда говоришь «не знаю».

«Потому что я всегда не знаю. Я был мёртвым, а потом стал голосом в твоей голове. Я не всеведущ. Я не всезнающ. Я — инструмент, который иногда работает правильно, а иногда — нет. И сейчас я не знаю, что это за голос».

— Но у тебя есть гипотезы.

«У меня всегда есть гипотезы. Гипотеза первая: это система. Не твоя система, а