тем более – истощенный труп весил не больше барана.

– Давай посмотрим, откуда его принесли, – поднялся Эгир.

Ответ Торвальд, в общем-то, знал, но дело нельзя бросать на полдороге. Он тоже поднялся, завертел головой, осматривая местность. Примятые, сломанные стебли травы тянулись вправо едва заметной тропинкой, и Торвальд мог бы поставить серебряный браслет против деревяшки, что тянутся они прямиком к ручью.

– Что это?

– Где? – обернулся Торвальд.

– Да вон же! На ветке! – Эгир указал пальцем. Торвальд проследил направление взглядом. На ветке действительно что-то было – маленькое, пронзительно-яркое, странное. Осторожно ступая, он приблизился.

– Твою ж мать!

– Что? – мгновенно возник у него за плечом Эгир. – Твою ж мать!

На облетевшей ветке шиповника, ловко подцепленный шипом, болтался клочок ярко-желтой ткани. Маленькая яркая пуговица из неведомого материала, такая же желтая, как и ткань, весело подмигивала им слепым глянцевым глазом.

– Пришлые, – голос Эгира упал до шепота.

– Да. Пришлые, – согласился Торвальд.

И это определенно стоило обсудить с Ивой!

Глава 27. О любопытстве – полезном и не очень

В теории все щитовые амулеты делались по одному и тому же принципу. Задай класс угрозы, задай вектор, рассчитай интенсивность сопротивления – и приступай к конструированию схемы. Ну вот, скажем, банальнейший дождевик. Вектор воздействия – сверху вниз, интенсивность сопротивления – минимальная. Такой защитит от дождя. Или, скажем, от вылитого на голову стакана воды. От рухнувшего на голову цунами уже не сможет. От сосульки – тоже. Потому что сила удара по щиту кратно превосходит заданную.

Ива постучала ручкой по блокноту, оставляя на бумаге россыпь синих точек.

В справочниках должны быть данные по холодному оружию. Нужно посмотреть значения для стрелы, меча, метательного топора… Копья? Ножа? Обычного топора? Чем может пырнуть приличную девушку озверевший абориген?

Можно, конечно, просто выставить максимальную интенсивность… И максимальный же вектор. Построить схему, обработать камень, запитать его – и потратить на вшивый одноразовый амулет весь свой резерв.

Нет. Ерунда.

Верхние пики обязательно нужно выставить. А нижние сделать по уровню естественных бытовых прикосновений. На случай, если Торвальд захочет в седло подсадить. Ну или еще чего-нибудь. Захочет.

Ива, мечтательно вздохнув, прихватила губами кончик ручки.

Да. Стандартные бытовые прикосновения. Хотя…

Опустившись на четвереньки, Ива резво нырнула под кровать. Покопавшись в пыльных глубинах, она извлекла небольшой черный футляр, щелкнула замками и вытащила из него металлический куб акселерометра. По хромированным серебряным граням вилась ажурная вязь рун, в стратегических точках усиленная гранеными агатами и аметистами. С некоторым усилием водрузив куб на стол, Ива опустила рубильник. Куб загудел, над ним медленно развернулось измерительное поле. Серебристо-прозрачное у краев, к центру оно наливалось густой жемчужной белизной, скрывая металлическую поверхность.

Предположим, это человек.

Предположим, Ива хочет погладить его по плечу.

Зажмурившись, чтобы абстрагироваться от реальности, Ива погрузила руку в мерцающий свет измерительного поля, коснувшись эластично-упругой базы.

– Одна целая три десятых, – сообщил равнодушный женский голос.

– Спасибо, – автоматически поблагодарила Ива – так, словно разговаривала не с автоматикой, а с человеком.

Так. Хорошо. Возьмем с запасом. «Дружеское похлопывание – в пределах один и пять» – записала Ива в тетрадь.

А если не дружеское. Если, скажем, игривое?

Предположим, это привлекательный мужик.

Предположим, у него есть задница.

Ива закрыла глаза, воображая эту задницу – аккуратную, упругую, мускулистую, но не слишком объемную. На заднице темно-коричневые холщовые штаны, чуть выше – широкие ремни перевязи, сбоку видна рукоять меча…

Шлепок вышел отличным. Звонкий, энергичный, многообещающий. Ну просто-таки всем шлепкам шлепок.

– Три целых одна десятая, – педантично доложила автоматика.

«Шлепок – в пределах три и одна» – тут же зафиксировала Ива. И задумалась. Три и одна – это у нее. У Ивы. А если хлопать будет мужчина? Он же сильнее, правильно? И движения резче?

Должны быть другие показатели!

Вытащив из ящика стола балаболку, она сосредоточилась, вспоминая личный код Барти.

– Один-семь-три-пять-один-восемь-один, – произнесла она в черную бакелитовую мыльницу. Балаболки на шахте использовали суровые – влагозащищенные, противоударные, с функцией шифрования по внешнему и внутреннему контуру.

Господи, ну кто здесь может разговоры прослушивать? Вокруг одни лисы, медведи и белки. А белки промышленным шпионажем не увлекаются.

Правда, Торвальд еще имеется. Но в смысле промышленного шпионажа функционал у него приблизительно как у белки.

– Привет, Ив, – ожила наконец балаболка. – Чего тебе?

– Привет, Барти. Такой вопрос. Ты когда-нибудь замерял у себя силу удара при шлепке?

– Что-о-о? – охренел Барти.

– Шлепок, говорю. Ну, ты же шлепал женщин? Конечно, шлепал. Все шлепают. С какой силой?

– Ты это сейчас серьезно?

– Ну да. Я построение пытаюсь рассчитать. Измерила для себя – получилось три целых одна десятая. У тебя, наверное, в пределах четырех будет? Или до пяти?

– Ты головой ударилась? – ласково спросил Барти. – Попей водички, ляг, полежи. Какие, на хрен, шлепки? Ты долбанулась, Ив?

– Сам ты долбанулся, – обиделась Ива. – У меня расчеты! Так какая у тебя сила шлепка?

– Откуда мне знать? Я нормальный человек! Я не измеряю силу шлепка!

– Я тоже нормальный! И я – измеряю!

– Логи-и-ическое противоре-е-ечие, – протянул в балаболку Барти. – Ив, тебя опять куда-то не туда занесло. Что ты вообще делаешь?

Ива притихла, озадаченная вопросом.

Действительно. А что она делает?

Какие, на хрен, шлепки? Зачем? Почему?

Для создания защитного амулета вся эта ерунда не нужна. Бессмысленная работа, совершенно излишние сложности, не обеспечивающие в перспективе никакой практической пользы. Зато пожирающие кучу времени.

С чего вдруг она так уперлась в конструирование бессмысленно сложной схемы?

– Потому что мне интересно, – честно ответила Ива.

– Что? Ты о чем?

– Да так. Вообще. Отвечаю на заданный вопрос – делаю я ерунду. Пытаюсь посчитать щит, защищающий от агрессивных воздействий, но пропускающий неагрессивные. С максимально точным приближением. Да, я знаю, что это ерунда. Нет, не перестану. Потому что мне интересно.

– О боже. Ты еще интенсивность воздействий при фрикциях посчитай, – по голосу Барти Ива отчетливо слышала, что прямо сейчас он закатил глаза. – Ив, ты же после смены. Какого дьявола ты не в кровати? Иди спать, чудовище.

– Да. Скоро пойду. Спасибо, – непонятно за что поблагодарила Ива и отложила балаболку.

Фрикции… Любопытная идея. Совершенно бессмысленная, конечно, никто в постель бронежилет не надевает. Но чисто технически – как это можно было бы прописать в условиях? Фрикции довольно интенсивные, это очевидно. Выставлять нижние пики на таком уровне бессмысленно. Добавить в формулу… скажем, частоту и ритмичность? Вряд ли кто-то будет колотить топором с подобной энергичной интенсивностью.

С другой стороны – что Ива знает о топорах? Наверняка меньше, чем о фрикциях.

Сигнальный огонек на балаболке замигал красным.