Черный бакелитовый корпус тяжело, натужно зажужжал, заставляя столешницу мелко вибрировать.

– Да ложусь я уже, ложусь, – устало вздохнула в балаболку Ива.

– Что вы, простите, делаете? – растерянно уточнил у нее незнакомый голос.

– Ой. Простите. Я думала, мне опять Хаанесаалале перезванивает, – в свою очередь растерялась Ива. – Вы кто?

– Я Сэлли. С проходной. Тут вас опять местный спрашивает. Тот самый – здоровенный, с мечом. Вы как, приедете – или обратно его заворачивать?

– Приеду. Сейчас, оденусь только. Пусть подождет чуть-чуть, – Ива, отложив балаболку, выключила акселерометр и тоскливо поглядела на кровать. Надо бы, конечно, на место убрать – но смысл? Потом все равно доставать же. Наверное. Бессмыслица, конечно, но… Ива не любила нерешенных задач. Даже бессмысленных.

Ну и в целом. Даже бессмысленная задача – это гимнастика для мозгов, отработка стратегий и тренировка навыков. А значит, она уже не бессмысленная.

Хрен с ним. Пусть еще постоит.

Сдернув с крючка куртку, Ива торопливо сунула ноги в ботинки и выскочила на улицу.

Ждал Торвальд недолго. Везение это или благоволение богов, но Ива была дома – и Ива очень быстро оделась.

Даже обидно как-то. На встречу с достойным мужчиной девица прихорашивается долго. А тут раз-два, и готово. Ива уже в седле.

С другой стороны – может, она очень торопилась на встречу? А мужчине, к которому торопятся девицы, обижаться не на что. Наоборот. Гордиться надо.

Второй вариант был приятнее – именно его Торвальд решил считать правильным.

– Привет, – знакомым жестом замахала рукой Ива. – Ты соскучился или опять кого-то убили?

– Ну… – отвел глаза Торвальд.

– Да ладно. Серьезно?! Твою мать. Я думала, что я пошутила, – Ива, выехав за ворота, сняла капюшон. Ветер тут же подхватил волосы, взметнул их черной бурей.

– Ну что ты делаешь… – Торвальд, перегнувшись с седла, аккуратно водрузил капюшон на место. – С ума сошла? Уши простудишь.

– Да я в капюшоне не слышу ни хрена.

– Так я громче говорить буду. В общем… – Торвальд замялся, не зная, как подступиться к рассказу. – У меня новости. Но я не знаю, можно ли здесь… – он покосился на стражника, уныло подпирающего дощатую стену караулки.

– Что-то секретное? – глаза у Ивы полыхнули азартом. – Тогда лучше не здесь. Давай к тебе… А, нет. Нельзя. Нельзя же?

– Лучше не надо, – вынужден был признать Торвальд. Умелый и сильный правитель может обеспечить безопасность гостей. Но… видимо, Торвальд еще не такой умелый. Да и не правитель пока – а это в некоторой степени оправдывает. – Может, просто отъедем? Вон туда, к камням. Чтобы ветер слова уносил.

– Этот ветер и меня унесет. Прямо чувствую, как задница от седла отрывается, – Ива зябко поежилась, и Торвальд с трудом удержал назидательное замечание о несомненных преимуществах волчьих плащей в сравнении с тонкими курточками.

Вот так живешь, живешь. Думаешь, что станешь великим правителем, как отец. А становишься какой-то бурчащей бабкой.

– Может, ко мне? – вопросительно подняла брови Ива. – Тут недалеко, дом во второй линии с краю.

– К тебе? Внутрь? – кивнул на забор Торвальд. – Серьезно?

– Ну да. Я тебя по личному пропуску проведу. Наши так иногда делают, в частном порядке. Правда, приглашают обычно девушек – но какая разница?

Огромная. Девушка не свернет своему хахалю голову, как куренку. Не перережет охрану и не впустит в лагерь притаившийся неподалеку вооруженный отряд.

Торвальд не мог понять, огорчает его наивное прекраснодушие Ивы или все-таки раздражает. Ну нельзя же так. Нельзя доверять всем подряд. Нет, Торвальду можно – он свято чтит законы гостеприимства. Гость не должен поднимать руку на хозяина, даровавшего хлеб и кров. Но не все же такие воспитанные!

Хотя… Вряд ли Ива приглашает в гости каких-то посторонних мужиков. А нет мужиков – нет и проблем.

Подъехав к стражнику, Ива что-то сказала ему, выслушала ответ, кивнула и протянула какую-то плоскую штуковину. Сначала Торвальд подумал, что это вознаграждение, но сторож, скрывшись на минуту у себя в будке, вышел – и вернул плоскую штуковину Иве.

Значит, не вознаграждение. Тогда что? Какой-то символический предмет? Типа гербового кольца у ярла?

– Поехали, – махнула рукой Ива, и Торвальд, оставив размышления, двинул коня вперед. Под насмешливым масленым взглядом стражника он проехал в ворота – и оказался в лагере пришлых.

Не в первый раз, конечно. Торвальд бывал здесь с отцом – один раз в самом начале, когда чужаки только обустраивали свое поселение, и второй раз – недавно, по приглашению местного правителя. Он хотел показать отцу, сколь безопасны и умеренны проводимые здесь работы.

Но в одиночку Торвальд посещал поселение все-таки впервые. И впервые же – вот так запросто. Без торжественной встречи, без церемоний, без вооруженной охраны. Он просто проехал в ворота. И просто поехал дальше. Кургузая кобылка Ивы трусила впереди, жизнерадостно помахивая хвостом, и Жемчужный следовал за ней, заинтригованно подергивая ушами.

Торвальд ушами не подергивал. Но тоже чувствовал себя весьма заинтригованным. Отсюда, с боковой дороги, поселение пришлых казалось совсем маленьким и поразительно опрятным. Дома стояли ровно, как под линеечку, и были… ну… как это сказать-то.

– Как тебе наш поселок? – повернула голову Ива.

– Э-э-э… Чистый, – нашелся с ответом Торвальд. – Очень чистый. Сразу видно, что здесь живут достойные люди.

Домики действительно были чистенькие, светленькие, покрытые ярко-красными нарядными крышами. Но размеры! Размеры! И материалы! Крохотные, с собачью будку, домишки, построенные то ли из дранки, то ли из досок, выглядели так, словно их пинком опрокинуть можно. Даже нарядные, богатые крыши казались хлипкими и ненадежными. А окна! Зачем такие огромные окна? Во-первых, через них холод прет. А во-вторых, в такое окно кто захочет – тот и пролезет.

Торвальд представил, что спит на лавке – а над ним такое вот огромное, ничем не защищенное окно.

Бр-р-р. Гадость.

Свернув, Ива въехала на узкую, чистую, как отмытый после обеда стол, улочку. Сараев у пришлых не было, скотину они, кажется, не держали.

Поселение, чистенькое и беленькое, казалось пустым и безжизненным. Не вились дымы над крышами, не лаяли собаки, не бродили между домами куры и гуси. Один-единственный раз Торвальду на глаза попалась белая пушистая кошка. Неодобрительно сверкнув зелеными глазами, зверек прижал уши и нырнул в сухую траву.

Странное место. Неуютное.

Ива свернула еще раз, проехала немного вперед и остановилась перед домиком – точно таким же, как десятки других. Словно они из одной кладки вылупились.

Как можно строить такие одинаковые дома? И зачем их строить? Кому нужен дом, который ничем не отличается от соседнего?

– Вот тут коня привяжи, – Ива кивнула на выкрашенную в лаково-красный коновязь. – Обычно мы