дверей. Муртикс, не выдержав, подошёл ближе и уселся у ног герцога. — Я, ваша светлость, вообще крайне избирателен в общении. И этот мытарь мне не понравился. От него пахнет жадностью и дешёвым табаком. Два самых отвратительных запаха в мире.

Герцог уставился на кота. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на кота. И вдруг расхохотался. Смех у него был неожиданно заразительный, глубокий, почти мальчишеский.

— А мне говорили, что в этой глуши скучно! — отсмеявшись, он покачал головой. — Говорящий кот, который критикует королевских мытарей. Целительница, собирающая подписи. И кузнец, который подковывает коня так ловко, что мой полковой кузнец позавидовал бы. Да тут интереснее, чем на столичных приёмах!

Я решила, что лучшего момента не будет. Развернула свиток и протянула его герцогу.

— Ваша светлость, пока ваш конь подковывается, не могли бы вы взглянуть на это? Это копия финансового отчёта по сборам с земель баронессы Амалии фон Гретт за последние десять лет.

Герцог перестал улыбаться. Он взял свиток, развернул и углубился в чтение. Его лицо, по мере того как он скользил глазами по строчкам, менялось. Сначала на нём появилось удивление. Потом пристальное внимание. Потом холодная, опасная сосредоточенность, от которой у меня мурашки побежали по коже.

— Двадцать три тысячи четыреста пятьдесят два золотых, — прочитал он вслух итоговую цифру. — Семьсот восемьдесят девять серебряных. Тридцать четыре медяка. За десять лет. — Он поднял глаза на меня. — Это точные цифры?

— Абсолютно точные, — ответила я. — Получены с помощью магического артефакта «Зеркало Истинного Учета» под контролем мага Рондира, члена Гильдии магов. У нас есть запись на магическом кристалле. Там зафиксированы не только цифры, но и... сопутствующие образы. Подтверждающие.

— Образы?

— Ну... — я замялась. — Например, баронесса, репетирующая перед зеркалом томный взгляд для вас. С тряпичной куклой, изображающей вашу светлость.

Герцог моргнул. Потом ещё раз. Потом медленно перевёл взгляд на свиток, снова на меня, и вдруг в его глазах зажглась такая озорная искра, что я на мгновение забыла, что передо мной один из самых влиятельных людей королевства.

— С тряпичной куклой? — переспросил он.

— С куклой, у которой нарисованные углём усы и борода из пакли, — подтвердил Муртикс, который, оказывается, всё слышал. — Уморительное зрелище, честно говоря. Она училась вам улыбаться так, чтобы было «не слишком много зубов». Её служанка чуть не померла от смеха.

Герцог снова расхохотался.

— Не слишком много зубов! Боги, Амалия! — он вытер выступившие от смеха слёзы и вдруг стал абсолютно серьёзным. — Она ворует у короны. А вы, значит, решили ей помешать?

— Именно так, — я кивнула. — Ещё она требовала, чтобы я сварила приворотное зелье. Чтобы вас приворожить. Я отказалась. Тогда она пригрозила отобрать мой дом, кузницу Гордея и вообще уничтожить нас. Но мы нашли доказательства её преступлений. И теперь мы просим вашей защиты и справедливого суда.

Герцог долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Гордея, который, закончив с подковой, выпрямился и стоял, вытирая руки тряпкой.

— Кузнец, — сказал герцог, — ты знаешь эту женщину?

— Знаю, — Гордей кивнул. — Она хороший человек. Честный. Я ей верю. И готов поручиться за неё жизнью, если понадобится.

— И я, — добавил Муртикс. — Я вообще-то кот. Я не поручаюсь жизнью за кого попало.

Герцог обвёл нас взглядом, медленным, изучающим, тем самым, которым, наверное, оценивал новобранцев перед боем. Потом свернул свиток, сунул его за отворот камзола и сказал:

— Я терпеть не могу светские интриги. И бюрократию я терпеть не могу. Но цифры... — он вдруг улыбнулся, — цифры я люблю. Цифры не врут. Они либо сходятся, либо нет. И эти цифры, — он похлопал по камзолу, где лежал свиток, — говорят мне, что баронесса Амалия фон Гретт — воровка и мошенница. А воров и мошенников я не люблю больше всего.

— Значит, вы поможете нам? — спросила я, затаив дыхание.

— Помогу, — герцог кивнул. — Но не в открытую. Пока не в открытую. У меня нет полномочий арестовывать баронессу без санкции короля. Но у меня есть полномочия провести расследование. И я его проведу. Прямо сегодня. На приёме.

— На приёме? — переспросила я.

— Именно, — он прищурился. — Вы будете там. Как гости. Я приглашаю вас лично. Целительница, её кот, кузнец и этот маг, Рондир. Явитесь на приём и ведите себя как ни в чём не бывало. А я задам баронессе несколько вопросов. О цифрах. И посмотрю, как она будет выкручиваться.

— Это может быть опасно, — заметил Гордей.

— Я военный, — герцог пожал плечами. — Я привык к опасности. И вам, судя по всему, тоже не привыкать. — Он протянул руку Гордею. — Спасибо за коня, кузнец. Отличная работа.

Гордей пожал протянутую руку, и двое мужчин обменялись тем коротким, понимающим взглядом, каким обмениваются люди, признавшие друг в друге равных.

Через полчаса кавалькада герцога покинула Залесье, оставив за собой лишь оседающую пыль и странное чувство нереальности происходящего. Я стояла на крыльце кузницы, смотрела вслед удаляющейся карете и не могла поверить, что всё получилось.

— Он нормальный, — сказал вдруг Муртикс. — Для герцога. И для человека вообще. Не ожидал.

— Он военный, — Гордей пожал плечами. — Военные ценят факты. А у нас были факты.

— И цифры, — добавила я, чувствуя, как на лицо выползает улыбка. — Герцог, который любит цифры. Надо же.

— Ты тоже любишь цифры, — заметил кот. — Может, поэтому вы и поладили. Два бухгалтера нашли друг друга в мире хаоса и беззакония. Это ли не сюжет для баллады?

— Я не бухгалтер, — машинально поправила я.

— Ага, конечно, — Муртикс фыркнул и направился к дому. — Ладно, бухгалтерша, пошли собираться. Вечером приём. Нужно, чтобы ты выглядела как настоящая леди, а не как кикимора после битвы с крапивой.

Я засмеялась, взяла Гордея под руку, и мы зашагали к дому. Впереди был вечер. Приём у баронессы. И, возможно, последний акт этой затянувшейся пьесы.

Но теперь у нас был герцог. Герцог, который любит цифры и любит, когда они сходятся. А наши цифры сходились идеально.

Глава 16. Презентация для топ-менеджмента.

Глава 16. Презентация для топ-менеджмента.

Дорога до замка заняла около часа. Герцог ехал молча, изредка поглядывая