в окно на проплывающие мимо поля и перелески. Муртикс разлёгся на сиденье, как султан в гареме, и, кажется, даже задремал, во всяком случае, его усы ритмично подрагивали, а из груди доносилось низкое, вибрирующее мурчание. Гордей сидел напротив меня, прямой как шомпол, и нервно теребил край своей новой рубахи, той самой, что он надевал по особым случаям.

Рондир, сидевший рядом с ним, выглядел на удивление спокойным. Он поправил очки, одёрнул парадный кафтан и даже позволил себе лёгкую улыбку уголками губ.

— Нервничаешь? — спросил он меня негромко.

— Есть немного, — призналась я. — Я никогда не выступала перед... топ-менеджментом. В смысле, перед аристократами. В смысле, перед герцогом и всей этой... публикой.

— Ничего, — маг чуть усмехнулся. — Главное, помни: цифры на твоей стороне. А цифры, как ты сама говорила, не врут. Просто расскажи им то, что ты видела в зеркале. Только и всего.

— Только и всего, — эхом повторила я. — Просто расскажу, как баронесса украла двадцать три тысячи золотых, как Клавдий завышал налоги, а управляющий воровал вино. Перед ней. В её собственном замке. В присутствии всех её гостей. Ничего сложного.

— Ты забыла про куклу, — подал голос Муртикс, не открывая глаз. — Про куклу с усами из пакли обязательно расскажи. Это мой любимый момент.

Герцог, сидевший напротив меня, чуть заметно усмехнулся.

— Не бойся, Лира. Ты под моей защитой. Баронесса ничего тебе не сделает. А после твоего выступления... — он сделал паузу, — ...ей будет не до угроз. Ей придётся думать, как спасти собственную шкуру.

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало. Одно дело, представить отчёт перед Рондиром, Гордеем и Муртиксом. И совсем другое перед герцогом, его свитой, слугами баронессы, местными аристократами и, возможно, самой баронессой. Это был не просто доклад. Это была презентация. Для топ-менеджмента. И от того, как я её проведу, зависело всё.

Карета замедлила ход. Я выглянула в окно. Замок баронессы вырастал перед нами: серый, мрачноватый, с высокими башнями и зубчатыми стенами. У ворот уже собиралась толпа встречающих. Я различила Клавдия, переминающегося с ноги на ногу (интересно, те ли на нём сапоги?), управляющего с красным носом и несколько разряженных аристократов, приглашённых на смотрины. Герцог бросил взгляд в окно и удовлетворённо кивнул.

— Вся шайка в сборе, — пробормотал он. — Отлично. Не придётся никого искать.

Карета остановилась. Дверца распахнулась, и герцог первым вышел наружу. Я услышала, как толпа встрепенулась, зашумела, зашелестела приветствиями. Потом настала моя очередь.

Я вышла из кареты с гордо поднятой головой, хотя колени предательски дрожали. За мной последовали Гордей, Рондир и, наконец, Муртикс. Кот спрыгнул на землю, отряхнулся и громко, на всю площадь, объявил:

— Добрый день, господа! Прекрасная погода для правосудия, не находите?

По толпе пробежал удивлённый шёпот. Говорящий кот! В Залесье-то к нему уже привыкли, но столичные гости и местные аристократы, приглашённые на смотрины, явно не ожидали такого зрелища. Клавдий, стоявший у входа с флагом баронессы в руках, побледнел как полотно и едва не выронил флаг. Муртикс, заметив это, приосанился ещё больше.

— Что, Клавдий, сапоги не жмут? — невинно поинтересовался он.

Клавдий издал сдавленный звук, что-то среднее между стоном и ругательством, и поспешно скрылся за спинами стражников.

Я огляделась. У входа в замок, на широкой каменной лестнице, стояла баронесса Амалия фон Гретт собственной персоной. На ней было то самое платье, расшитое серебром, с глубоким декольте и шлейфом, волочащимся по ступеням. Волосы уложены в сложную причёску, украшенную жемчугом. На груди массивное сапфировое ожерелье. А на лице та самая «искренняя улыбка», которую она репетировала перед зеркалом. Улыбка номер три: «лёгкая задумчивость с оттенком страсти».

Увидев меня, баронесса на мгновение изменилась в лице. Улыбка сползла, глаза сузились, а желваки на скулах заходили. Она явно не ожидала увидеть меня в карете герцога. Но баронесса была опытным игроком и быстро взяла себя в руки. Правда, новая улыбка получилась несколько... вымученной.

— Герцог Эдвард! — произнесла она, делая шаг навстречу и протягивая руку для поцелуя. — Я так рада приветствовать вас в моём скромном замке! Ваш визит — большая честь для всех нас!

Герцог коротко поклонился, едва коснувшись губами её руки, ровно столько, сколько требовал этикет, и ни мгновением дольше.

— Благодарю, госпожа баронесса, — ответил он ровным голосом. — Надеюсь, приём будет... информативным.

Баронесса чуть нахмурилась, но тут же снова растянула губы в улыбке.

— О, да! Я приготовила для вас скромный обед. И, конечно, пригласила лучших людей округа. Вот, например, — она указала на меня, и в её глазах мелькнуло что-то зловещее, — наша местная целительница, Лира. Я так рада, что она смогла присутствовать. У нас с ней был один незаконченный разговор...

— Да, — перебил герцог. — Я знаю. Именно поэтому она здесь.

Баронесса замерла. Её рука, всё ещё протянутая к герцогу, слегка дрогнула. Она бросила на меня быстрый, испепеляющий взгляд, но ничего не сказала. Только улыбка стала ещё более вымученной.

— Прошу в замок, — произнесла она наконец. — Обед уже накрыт.

Мы вошли. Замок внутри оказался именно таким, каким я его себе представляла по рассказам Муртикса: высокие сводчатые потолки, гобелены на стенах, массивные дубовые столы, рыцарские доспехи в нишах. Всё дышало стариной, богатством и... холодом. Не физическим, нет — в каминах горел огонь, в коридорах было тепло. Но в самом воздухе чувствовалась какая-то затхлость. Запах старых интриг, застарелой лжи и подгнившего величия.

Обеденный зал был обставлен с королевской роскошью. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился от яств. Запечённые поросята, фаршированные перепела, пироги с дичью, фрукты в меду, горы сладостей, графины с вином и серебряные кубки. Вокруг стола суетились слуги в ливреях. Где-то на галерее играл небольшой оркестр. В зале уже собрались гости, местные дворяне, прибывшие на смотрины, пара столичных щёголей, явно приглашённых для солидности, и несколько офицеров из свиты герцога.

Баронесса жестом указала герцогу на почётное место во главе стола. Сама она уселась по правую руку от него, чтобы быть поближе, разумеется. Нас с Гордеем, Рондиром и Муртиксом она попыталась усадить в дальнем конце стола, подальше от герцога, но Эдвард остановил её лёгким движением руки.

— Мои советники сядут рядом со мной, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Баронесса поджала губы, но спорить не стала. Слуги быстро переставили приборы, и мы оказались прямо напротив герцога и баронессы. Я