Кучка техников столпилась возле щитовой, от которой совсем недавно валил дым. Рядом валялись осколки дрона, который на полном ходу протаранил распределитель и вырубил свет во всём банном комплексе. Люди спорили, ругались, указывая пальцами то на электрический узел, то на ошмётки, оставшиеся от дрона.

У входа в банный комплекс тоже царил бардак. Явилась Василиса Ивановна и взяла командование на себя. Воспитатель старшей группы вывел Бирина, подставив ему в качестве опоры своё плечо. Следом вывалилась толпа пацанов. Все шумели, что-то обсуждали, наперебой выкрикивая версии случившегося.

Бирин увидел меня, спокойно сидящего на скамейке у входа, и дёрнулся, будто взглянул в глаза самой смерти. Его лицо побелело, хотя и без того выглядело бледным от боли. Это не ускользнуло от внимания окружающих, они загомонили. От кучки воспитателей отделился Семён Николаевич и прямой наводкой направился в мою сторону.

— Горячев, это ты сделал? — без прелюдий перешёл к обвинениям он.

— Нет, — сухо ответил я.

— А почему тогда все говорят, что это ты? — привёл он не самый лучший аргумент.

— Вы хотите, чтобы я отвечал за других или за себя? — задал я вопрос, который поставил воспитателя в тупик.

Некоторое время он хватал ртом воздух, но адекватного ответа так и не нашёл. В итоге просто махнул рукой, отвернулся и сделал пару шагов обратно, к педагогическому составу. Затем в его голове что-то щёлкнуло. Он снова повернулся и погрозил мне пальцем.

— Запомни, Горячев, этот разговор ещё не окончен. — Оставив последнее слово за собой, Семён Николаевич всё же ретировался.

Я продолжал внимательно рассматривать всех присутствующих. Но в данный момент определить злоумышленника было невозможно. Сейчас на меня не косился только ленивый. Ну и техники. Впрочем, у них и без меня забот хватало. Им предстоит тот ещё разбор полётов. Причём как в прямом, так и в переносном смысле.

Решение наконец созрело. Я поднялся со скамьи и направился в банный комплекс. Меня никто не пытался остановить, даже когда я прошёл мимо педагогов и воспитателей.

Нырнув в полумрак помещения, я оставил позади раздевалку, преодолел душевую и остановился в проёме, ведущем в парную. Прикрыв глаза, я вызвал в памяти видео, на котором был запечатлён момент моего «триумфа», и прикинул место, с которого велась съёмка. Сделав несколько шагов вперёд, задрал голову и осмотрел потолок. Взгляд упёрся в вентиляционную решётку. Естественно, самой камеры я не увидел. Она вполне может быть величиной с рисовое зёрнышко. Но в её наличии там я не сомневался.

— Я готов к разговору, — спокойным тоном произнёс я. — Встречаемся через три часа за спортивным комплексом.

Произнеся эти слова, я развернулся и покинул помещение, пропитанное влагой и ароматами эфирных масел. Выбрался на улицу, миновал галдящую толпу, которая всё ещё не желала расходиться, и двинул в общагу. Здесь, в тишине и покое, я развернул визор и отписал сообщение друзьям, назначив им встречу в палате у Мишки. Тема обсуждения требовала участия всех членов команды.

Посидев тишине пару минут, я привёл мысли в порядок. В общагу как раз начал стекаться народ, и все как один считали необходимым многозначительно покоситься в мою сторону.

Это раздражало. Да, я понимал, что речью в столовой сам поставил метку у себя на спине, но в данный момент это раздражало.

Я вошёл в палату последним. Санёк и Дашка уже сидели у Мишкиной кровати. Санёк на стуле, Дашка — на краю, поджав ноги. Мишка полулежал, подложив под спину подушку. Выглядел он уже почти здоровым, но фиксирующая повязка на руке напоминала: до выписки ещё минимум пара недель.

— Ну? — оживился Косой, — как всё прошло?

— Бирин — минус, — ответил я, и Мишка хищно оскалился.

— Так ему и надо, козлу!

— Постой… ты написал, что нужно срочно увидеться, — прервал момент радости Санёк. — Что-то случилось?

— Случилось, — подтвердил я. — Кто-то заснял всё, что происходило в парилке.

— В смысле? — округлила глаза Дашка. — Кто? Откуда ты знаешь?

— Мне прислали это видео с простым вопросом: «Поговорим?»

— И кто это может быть? — Мишка озвучил вопрос, который наверняка вертелся в голове у каждого из нас.

— Серьёзно думаешь, они представились? — усмехнулся я.

— Нет, но… Может, есть какие-то предположения? — оправдался приятель.

— Есть, и они нам не понравятся, — ответил я. — Скорее всего, этот кто-то представляет корпорацию «Рудкофф».

— Да ла-а-адно, — протянул Косой. — И какого хрена им от нас нужно?

— Это я и собираюсь выяснить, — решительным голосом произнёс я. — Через три часа у нас встреча. По крайней мере, я на это надеюсь.

— В смысле — надеюсь? — уточнил Санёк.

— Я не уверен, что они получили моё сообщение. Увы, но на те, что они мне прислали, я ответить не смог. Там попросту не было обратного адреса. А когда я их прочитал, они исчезли. Подозреваю, что даже Дашка не сможет отыскать следов их присутствия.

— Скорее всего, нет, — подтвердила мои слова она.

— А почему ты думаешь на «Рудкофф»? — спросил Мишка. — Какое они имеют к нам отношение? Мы сейчас на территории «Заслона».

— Каким-то образом их интересы пересеклись на нас, — пожал плечами я. — Даш…

— Да, — кивнула подруга, перехватывая инициативу. — На днях я пыталась внедрить программу на визор Бирина и наткнулась на встречную атаку. В меня едва не загрузили вредонос. Пришлось действовать быстро, но часть кода осталась в памяти визора. В коде имелась строка, что-то типа подписи.

— А это не может быть липой? — резонно заметил Мишка.

— Я тоже об этом думала, — ответила она. — Но изучив код внимательнее, обнаружила там паттерны программистов из «Рудкофф». Я специально изучала схожие коды, сравнивала их. В общем, сомнений нет — это они.

— Ладно, — не стал спорить Мишка. — Но это всё как-то… — Он замолчал, подбирая нужное слово.

— Не наш уровень? — подсказал Санёк.

— Да, — согласился приятель.

— Наши мысли сходятся, — продолжил я. — И это хорошо. Скорее всего, их интересуем не мы. Точнее, не конкретно мы, а то, что с нами связано. Когда мы изучали Викульцева, то нарвались на след «Заслона». Они зачем-то спровоцировали его к действиям.

— Вы не рассказывали. — Мишка наморщил лоб.

— Извини, — поспешила