Зарычав от удовольствия, Уайетт полностью втянул мой сосок в рот, от чего я вскрикнула. Он проделал то же самое с другим соском, а затем начал играть на мне, как на скрипке, то ускорял, то замедлял темп поцелуев, то покусывал, то пощипывал мои соски, и отстранялся, когда я начинала извиваться под ним.

— Ты такая красивая, — прохрипел он.

Я вдохнула, когда он снова начал ласкать и посасывать мою грудь, с каждым разом всё более отчаянно. Он глухо зарычал и стал нежнее, слегка пощипывая мои соски, словно извиняясь за свою страсть.

Но я не хотела нежности.

Словно почувствовав мое нетерпение, Уайетт стал массировать и ласкать меня ещё сильнее, его руки опустились ниже, и пальцы скользнули между моих ног. Они прошлись по моей промежности, которая всё ещё была прикрыта влажными трусиками, и я подскочила на кровати, пока его сводящий с ума рот продолжал ласкать мою грудь.

Он зашипел, а затем замер, когда его палец скользнул под ткань и коснулся моего разгорячённого лона.

Я обхватила его ногами и снова вскрикнула, чувствуя, как его прерывистое дыхание согревает мою кожу.

Уайетт резко вздохнул, а затем вытащил пальцы и стал лениво поглаживать тугой бугорок у меня между ног. Трусики по-прежнему защищали меня от его натиска.

Внутри меня нарастало напряжение, словно бомба, которая могла взорваться в любой момент.

Он снова опустил пальцы вниз и наклонился, прикусив мою шею и пощекотав чувствительное местечко за ухом.

Моя грудь ныла, соски затвердели. Уайетт провёл рукой по моим трусикам, а затем сдвинул их в сторону и легонько постучал толстыми пальцами прямо по клитору.

Я закричала от удовольствия, но он быстро заглушил крик очередным поцелуем.

— Уайетт, — прошептала я ему в губы.

Он не прервал поцелуй, а его пальцы… Боже, его пальцы сводили меня с ума.

— Я хочу тебя, — выдохнула я. — Очень хочу.

В ответ он яростно и собственнически зарычал.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он погладил мой сосок большим пальцем, а затем провёл по груди ладонью. Мое тело дрожало, и я вцепилась в его крепкие бицепсы, словно утопающий.

Уайетт запустил другую руку между моих бёдер, обхватив мой лобок, а затем его пальцы начали ещё один безумный натиск, кружили и скользили по напряжённому бугорку.

Словно почувствовав, что я скоро взорвусь, Уайетт стал прикасаться ко мне более уверенно, и часть его сводящей с ума нежности наконец исчезла, когда он разжёг во мне ещё более сильное пламя.

Он дразнящими движениями провёл пальцами по моей промежности, на этот раз сильнее, но как только внутри меня начала нарастать волна возбуждения, отстранился и начал нежно целовать меня, проводя руками вверх и вниз по моим бокам, в то время как глубокая пульсирующая боль внизу живота грозила свести меня с ума.

— Уайетт, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Чего ты хочешь?

— Прикоснись ко мне. Везде. Пожалуйста.

— Вот так? — спросил он и снова сдвинул мои трусики в сторону, и прохладный воздух коснулся моего лона.

Я выгнула бровь.

— Да. Да, вот так.

Ловкими движениями он подцепил пальцами мои трусики и стянул их вниз.

Уайетт поднял голову и посмотрел на моё обнажённое тело. Он снова начал ласкать меня, целуя и облизывая мою кожу, пока не опустился на колени между моих бёдер.

Все мои опасения по поводу болезни исчезли. Я полностью сосредоточилась на мужчине, который был у меня между ног, и на его прерывистом дыхании.

Он изучал меня с благоговейным выражением лица.

Я лежала перед ним совершенно обнажённая, а в очаге потрескивал огонь. Глаза Уайетта сияли золотом, и я поняла, что люблю его. Люблю так сильно, что не против умереть, зная, что получила один из величайших даров в жизни.

— Эйвери, — прохрипел он с болью и отчаянием, словно почувствовал мои эмоции.

— Я всё ещё здесь.

У него перехватило дыхание, и он с невероятной нежностью раздвинул мои бёдра ещё шире.

Какое-то время он просто смотрел на меня, пожирая глазами, пока я таяла и истекала влагой под ним. Готовая для него. Я отчаянно хотела его, зная, что только он может доставить мне удовольствие.

— Я хочу всегда помнить тебя такой.

А потом он устроился поудобнее на матрасе и обхватил руками мою попку. Я открыла рот, чтобы ответить, но он высунул язык и лизнул меня между ног.

Я дернулась на кровати, выгибаясь и постанывая. От лона по всему телу прошла волна удовольствия.

— Эйвери? — прорычал Уайетт с тревогой.

Пару секунд я не могла ответить, пытаясь отдышаться.

— Я в порядке. Правда, в порядке.

— Я так понимаю, тебе понравилось?

— Да, — выдохнула я. — О да.

Он подождал пару мгновений, словно пытаясь удостовериться что я еще жива и дышу. В комнате было слышно только мое шумное дыхание. Взгляд Уайетта снова опустился на моё лоно, на набухшую плоть, которая только и ждала его поцелуя.

Он снова лизнул меня и застонал, и этот звук вибрацией отдался в моём клиторе.

Всё моё тело дрожало. Моё дыхание снова стало прерывистым, когда он начал ласкать мое лоно, облизывая и посасывая, словно хотел съесть меня целиком.

Я извивалась и выгибалась, запуская пальцы в его волосы, а внутри меня нарастало такое сильное удовольствие, что едва могла дышать.

— Чёрт, — прошептал он. — Твой вкус вызывает привыкание.

Я мертвой хваткой вцепилась в простыни. Каждое прикосновение его губ было изысканной пыткой, но Уайетт чувствовал, когда я была на грани, и отступал как раз перед тем, как меня накрывало оргазмом. А потом снова дразнил меня с ума лёгкими движениями и прикосновениями, от которых мне хотелось кричать.

— Ради всего святого, не останавливайся. Уайетт, пожалуйста, не останавливайся!

Я легла на подушки, сердце билось со скоростью двести ударов в минуту, но заставила себя сделать глубокий вдох и разжать пальцы.

Уайетт усмехнулся, и в этом звуке было слишком много мужского удовлетворения. Если бы я была сильнее и не пыталась так отчаянно оставаться в сознании, то вцепилась бы ему в волосы и заставила его ласкать меня, пока не кончила бы ему на лицо. Но мои руки ослабли, и меня снова охватила изматывающая усталость.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, прежде чем снова устроиться у меня между ног. Его глаза сияли, пока он с радостью доставлял мне удовольствие.

Я закрыла глаза и запрокинула голову, позволяя себе насладиться этим ощущением.

Уайетт умело посасывал, облизывал и покусывал, пока я снова не достигала пика. Каждая клеточка моего тела дрожала, а в животе словно сжималась