виска. Он шепчет мне на ухо: — И это, моя милая, храбрая, прекрасная девочка, и есть определение мужества.

Меня захлестывает желание разрыдаться, но я подавляю его, судорожно глотая воздух и утыкаясь пылающим лицом в запястье Наза.

Он опускается на меня, пока его тело не касается моего вплотную. Он опирается на локти, так что мы оказываемся прижаты друг к другу всем телом. Я раздвигаю ноги, подстраиваясь под его таз, пока он не оказывается в ложбинке между моих бедер, а его твердость не упирается в шов моих джинсов.

Назир нежно целует меня в шею, от подбородка до ключицы, обхватив мою голову руками. У основания шеи он замирает, чтобы коснуться языком впадинки.

— Мы еще в обуви, — дрожащим голосом произношу я. — Это не странно?

— Перестань думать об одежде, — доносится приглушенный ответ. — Я займусь этим через секунду. Просто почувствуй это.

Он облизывает вену, пульсирующую на моей шее. Когда я вздрагиваю, он добавляет: — И дыши.

Я не могу сосредоточиться на его движениях, когда он приоткрывает рот и слегка посасывает мое горло. Его зубы царапают мою кожу. Мои соски мгновенно твердеют.

Желая, чтобы его губы были где-то в другом месте — везде, — я резко вдыхаю и выгибаюсь, впиваясь пальцами в его спину.

— Ты чертовски прекрасна, — грубо говорит Наз, касаясь губами моей кожи. — Такая отзывчивая. — Затем он бормочет что-то на незнакомом мне гортанном языке, с резкими шипящими звуками, который звучит мужественно и сексуально.

Его рука скользит под мою футболку. Его ладонь горячая и шершавая, мозолистые пальцы одновременно твердые и мягкие, от них по моей коже бегут мурашки, но это так приятно. Когда Наз добирается до моей груди, я издаю тихий бессвязный стон.

Он замирает.

— Я в порядке. Просто… кажется, у меня немного помутился рассудок.

Назир поднимает голову и прижимается губами к моим, страстно и неторопливо целуя. Затем он нежно проводит рукой под моим бюстгальтером и обхватывает мою грудь.

— Ого, — тихо усмехается он, когда я дергаюсь. — Спокойно.

— Нет, не спокойно, — говорю я, задыхаясь от желания. — Жестче. Больше. Быстрее. Поторопись.

Его веки опускаются. Он смотрит на меня, стиснув зубы и раздувая ноздри, его дыхание неровное, но тело неподвижно. Затем он смотрит мне в лицо, соединяет большой и указательный пальцы и зажимает между ними мой сосок.

Я открываю рот, но не могу издать ни звука, только подтягиваю колено к его бедру.

Назир обводит мой сосок большим пальцем, затем снова сжимает его, на этот раз сильнее, и по моему телу прокатывается волна удовольствия.

— Чего ты хочешь? — выдыхает он, глядя на мой рот.

— Всего. Чего угодно. Тебя.

Он задирает край моей футболки, отодвигает бюстгальтер и берет ноющий сосок в рот.

Меня охватывает жар.

Его губы горячие, влажные и упругие — водоворот удовольствия, в котором я могла бы с легкостью утонуть. Наз ласкает меня, его щеки впадают, а таз прижимается к моему. Я стону, когда он слегка царапает мою кожу зубами.

Громко.

Он переходит к другой груди и повторяет те же движения, пока я не превращаюсь в лужу масла на одеялах, дрожа и обливаясь по́том.

— Думаю, ты можешь кончить вот так, — с восхищением бормочет Назир, проводя языком по твердому бугорку.

— Я никогда… я… ох…

Он останавливается. Его голос звучит нежно, когда он спрашивает: — У тебя никогда не было оргазма?

— Нет. В смысле да, самой с собой. Но не… не во время… — Смутившись, я закрываю лицо рукой.

— Все в порядке, милая. Спасибо, что сказала мне. — Он вдыхает мой запах, прижимается к моей груди, массирует пальцами мои плечи и шепчет: — Мне нужно попробовать тебя на вкус. Я хочу, чтобы ты кончила в мой рот. Скажи, если ты этого тоже хочешь.

Я издаю невнятный звук согласия, беспомощно прижимаясь к нему тазом и впиваясь ногтями в его мускулистую спину. Кажется, мои глаза вот-вот закатятся.

Затем Назир помогает мне раздеться, снимает с меня футболку, джинсы и обувь с той же сноровкой, с какой делает все остальное. Он небрежно бросает все это на пол. Мой бюстгальтер тоже летит в сторону, а Наз откидывается на пятки и просто смотрит на меня.

Его взгляд пристальный. Он ничего не упускает из виду. Я чувствую себя уязвимой и беззащитной, но меня странным образом возбуждают эмоции в его глазах. В них столько страсти и желания.

— Ты такая красивая, — шепчет Назир, проводя пальцами по моим обнаженным бедрам. — Просто невероятно красивая.

Он проводит руками по моему животу, затем медленно поднимается выше, к груди. Он наклоняется и нежно целует меня в губы, слегка прикусывая нижнюю губу и тут же слизывая кровь языком.

Я запускаю руки в его волосы и притягиваю его к себе для еще одного поцелуя, более страстного, полного нетерпения и желания.

Наз отстраняется с тихим смешком.

— Ладно, жадная девочка. Я тебя услышал.

Он спускается ниже и прижимается щетинистой щекой к моему внутреннему бедру. Опираясь на локти, он просовывает руки мне под ягодицы и сжимает их, издавая низкий горловой звук. Затем приоткрывает рот и втягивает в него мою плоть, закрыв глаза так, что его темные ресницы веером рассыпались по щекам.

Я не могу отвести взгляд.

Я тяжело дышу, сердце бешено колотится, меня всю трясет, но я не могу отвести взгляд, пока Наз посасывает и облизывает внутреннюю поверхность одного бедра, потом другого, не торопясь и явно наслаждаясь процессом, как кот, дорвавшийся до миски со свежими сливками.

Когда он прижимается носам к моим трусикам и вдыхает их аромат, мне кажется, что я вот-вот закричу.

Назир стягивает с меня трусики, обнажая мое тело перед его жадным взглядом. На меня еще никогда не смотрели так интимно, с таким восхищением и еще большей страстью. Кажется, он хочет поглотить меня целиком.

— Обнаженная, — шепчет он, а затем целует меня прямо между ног.

Это нежный поцелуй закрытыми губами, но с таким же успехом это мог бы быть разряд дефибриллятора, судя по тому, как я подпрыгиваю, резко вдыхая.

Наз накрывает мой живот ладонью. Кажется, он делает это, чтобы удержать меня на месте.

Мне удается выдохнуть: — Мне всегда приходилось делать эпиляцию. Он хотел… — Я сглатываю, ловя ртом воздух. — Мне не разрешалось оставлять волосы.

После паузы Наз произносит: — С этого момента все будет только так, как хочешь ты. И мы больше никогда не будем упоминать его в постели.

— О боже. Прости.

— Я не злюсь, милая, — бормочет Назир. — Просто ему не место между нами.