словно рябиновый мед. Просторная рубаха вздулась снежым облаком, в ней Ива казалась еще меньше и тоньше, не девушка, а ребенок… Но обнажившееся хрупкое плечо будило мысли совершенно не отеческие.

Торвальд мотнул головой, прогоняя наваждение. Во всем должна быть мера. И в любви тоже.

Ива ела быстро, но аккуратно, зачерпывала кашу понемногу и старательно дула, по-детски округляя щеки. Торвальд уж было понадеялся, что она доест все, но нет. Осилив едва половину миски, Ива отставила ее и свернулась на кровати клубочком.

— Ты слишком мало ешь, — объявил Торвальд, отодвигая миску. — Люди, которые мало едят, никогда не бывают сильными.

— И зачем же мне становиться сильной?

— Чтобы защищаться. Наш мир суров, каждый должен уметь защищаться.

— Думаешь, если я сожру весь котелок, смогу отбиться от Ингвара? — Ива не улыбалась, но в голосе явственно слышалась улыбка.

— Вряд ли. От Ингвара даже я еле-еле отбился, — Торвальд, прикончив свою кашу, просто опустил плошку на пол. Вставать и убирать посуду на стол было лень.

Финна за такое небрежение устроила бы выволочку, но Финны тут не было. Боги, хорошо-то как.

Может, правда в хижину переселиться? А вниз спускаться только за бьером?

Ива, уткнувшись носом в бок, сопела сонным бельчонком и, кажется, задремывала. Торвальд тихонечко, осторожно подцепив скомканное одеяло ногой, потянул к себе, развернул и прикрыл маленькие босые пятки, выглядывающие из-под белой пены рубахи. Ива поерзала, подовигаясь поближе, он прикрыл ее спину рукой, защищая от гуляющих по хижине сквозняков. И долго лежал в гаснущем свете дня, глядя на длинные темные ресницы, тонкий нос и мягкие, яркие губы. А потом уснул.

— Эй! Вы тут живые?

Дверь, тоскливо взвизгнув ударила в стену, и Торвальд слетел с кровати как был, в одних подштанниках, выдергивая из ножен меч.

— Эй, ты чего, ты чего! — примирительно вскинул руки Барти, отпрыгивая за порог. — Я пришел с миром, все дела! Не убивай меня!

— Ты пришел на рассвете. На гребаном, мать его, рассвете, — Ива, зевнув, прикрыла рот ладонью. — Торвальд, не слушай. Убей засранца.

— Не надо! Не убивайте! — заблажил Барти, окинув быстрым взглядом комнатку, он мигом сообразил, что к чему, и выразил лицом молчаливое «Ой». — Я не хотел, меня заставили!

За спиной у Барти действительно переминались с ноги на ногу несколько чужаков, и выглядели они более чем серьезно. Правда, оружия Торвальд не видел — но допускал, что эти ребята могут доставить проблемы и без оружия.

— Ладно, чего уж там. Заходи, — Торвальд махнул рукой, пропуская Барти в хижину, и с наслаждением грохнул дверью перед носом чужака, сунувшегося было следом. Торвальд тут не хозяин, пришлые — не странники, а значит, хрен вам, а не закон гостеприимства.

— Инициатива действительно не моя, — Барти затарахтел, только переступив порог. — Но буду честным — я даже не думал отказываться. Ребята, ну подумайте сами — ад, апокалипсис, на небе вместо солнышка жопа — а вас два дня как нет. Ну что я должен был подумать? Что вы на пикничок выбрались? — он грустно оглядел комнатку, сунул нос в котелок и зачерпнул кашу. — А вы, получается, выбрались. М-да. Как-то не так я себе апокалипсис представлял, — он сунул в рот комок остывший каши и задумчиво прожевал. — А ничего так! Торвальд, ты умеешь готовить?

— Может, это я готовила! — напыжилась Ива.

— Нет. Точно не ты, — сходу отмел предположение Барти. — Тебе только шоколад удается. И консервы.

— Очень смешно, — скривилась Ива. — Как вы сюда добрались? Снег плавили, что ли?

— Зачем плавили. Я тропинку пробросил — от шахты и до обрыва. Это вон там, выше, — Барти махнул рукой на запад, и Торвальд кивнул. Там из горы действительно выпячивался уступ, нависший над голым каменистым склоном. — Для визуального ориентира годится, координаты мне дали — несложная, в общем, работа была. Совместил точки, мы вышли на уступе, а оттуда ходьбы часа два.

— Не больше часа, — зачем-то уточнил Торвальд. Как будто время, за которое чужаки дотопали до хижины, имело хоть какое-то значение.

— Если по травке идти, то час, — покладисто согласился Барти. — А если лед плавить, немного дольше. Короче, ребята. Мне жаль, что я поломал ваше романтичное гнездышко. Но там, за дверью, безопасники, и они выжрут мозг всем присутствующим. Поэтому одевайтесь. Мы возвращаемся домой.