По этой причине я теперь не пью. Обидно забывать вот так значимые и важные моменты.

Поэтому я ума не приложу, каким образом вчера напился. Если бы мне кто-то что-то подлил, я бы почувствовал, ведь запах алкоголя ни с чем не перепутаю.

Если только это был не алкоголь?

— Ты одна, да и Митьке отец нужен! — громко и отчётливо доносится из прихожей.

Хорошо, что Саша выгнала эту бесцеремонную особу. То ли подружку, то ли соседку — не знаю.

Перевожу взгляд на мальчугана, который примостился у меня на коленях, и не могу понять, где его видел.

Вот его и будто не совсем его.

Ещё и голова болит с похмелья так, что пытаться что-то вспомнить — себе же хуже сделать. Уже не тошнит и на том спасибо.

А мальчик-то лепетал что-то, когда вбежал в кухню. Кажется, сказал: «подари мне папу!»

И почему я сразу не обратил внимания?

Впрочем, в моём состоянии это и неудивительно.

И смышлёный какой: уже и стих мне рассказать успел, пока мамашка выпроваживала гостью незваную.

Вот только одного понять не могу — почему Александра так рьяно доказывала, что ребёнка у неё нет?

И самый главный вопрос: на работе почему про её сына никто не знает?

Я, конечно, достаточно строгий руководитель. Новеньких зачастую даже не запоминаю, но в целом про тех, кто работает у меня давно, знаю всё. И вот Саша явно постаралась, чтобы никто не узнал о том, что у неё есть ребёнок.

Впрочем, я могу узнать это от самой девушки непосредственно.

— А ты такой большой, только всё р-лавно на деда Молоза не похож. И на дядю тоже, — отвлекает от мыслей мальчишка.

Смешной такой. Я всегда любил детей, а вот своими так и не обзавёлся. Сначала не спешил, строил карьеру, бизнес, а потом со мной приключиласьона. Девушка, лица и имени которой я не помню. Но после неё все остальные кажутся лишь призраками. Жалким подобием.

— А может ты папа Молоз? — задумчиво продолжает Митяй.

А меня от его слов будто током прошибает.

Могла ли Саша быть той, с кем я провёл ту ночь?

Не знаю. Девушка не слишком в моём вкусе, но сказать наверняка сложно. И если это она, то возникает вполне логичный и закономерный вопрос: почему, работая на меня, не сказала про ребёнка?

Любая уже как минимум доказала бы отцовство и подала на алименты, а как максимуму попыталась бы на себе женить.

— Папа Мороз? — усмехаюсь предположению ребёнка.

А он хмурится недовольно.

— Почему смеёшься? — спрашивает хмуро. Сощуривает глазки и в этот момент становится ещё сильнее похож на кого-то, не знаю кого.

Блин, как вспомнить, когда голова будто опилками набита, и в висках пульсирует дико?

— Извини, парень, я не над тобой смеюсь, а над собой, — успокаиваю мальчугана.

— А хочешь, я покажу тебе свою машинку? Мне мама на день лождения подарила.

— А когда у тебя день рождения? — спрашиваю между делом.

Понимаю, что мои предположения слишком глупы, но всё же. Пацан сказал, что ему три, но это же не значит, что ровно три. Может, только исполнилось, а может и в начале года уже четыре стукнет.

В любом случае лучше уточнить.

— День лождения? — напрягается, задумавшись. — Мама учит, а я никак не запомню. Ну, когда ещё снега нет, но листики уже жёлтые, понимаешь? — разводит ручонками и уносится за своей машинкой.

А я сижу, словно пришибленный.

Выходит, у Мити осенью день рождения. И если моё наваждение каким-то случайным образом могло оказаться Сашей, то всё очень даже сходится.

Глава 6

— Вы, наверное, кофе хотите, но пока придётся потерпеть и выпить это, — заявляет Саша и ставит передо мной чашку с полупрозрачным пойлом.

Принюхиваюсь. Пробую на вкус, морщусь.

— Это полисорб, от отравления, — поясняет смущённо.

Залпом выпиваю мутную гадость.

— Скажи-ка мне, Саша, что это только что было? — приступаю к допросу, на который, как мне кажется, имею право.

— Вы о чём? — округляет глазки испуганно.

И ведь не врёт, реально не понимает. А почему?

А потому что чувствует, что косяк за ней не один. И это напрягает.

Что же ты скрываешь, девочка?

— Почему сказала, что одна в квартире? — хочется подняться и припереть девушку к стенке, чтобы всё рассказала.

Но я представляю, какое сейчас от меня амбре, поэтому сижу на месте, как приколоченный. В порядок себя привести бы, но это уйти тогда придётся.

А я пока не хочу никуда отсюда уходить.

— Да я это, просто… — мямлит, опустив глаза в пол.

Такая няшечка, слов нет. Имеет полное право послать меня куда подальше и не оправдываться, но то ли работу боится потерять, то ли сама по себе такая немного слабохарактерная.

Хотя, с характером ещё вопрос — если сына в одиночку воспитывает, не такая она и мямля.

За мыслями не замечаю, как опять начинают трезвонить в дверь.

— Я вас очень прошу, попритворяйтесь ещё немного дедом Морозом, — резко переводит тему Саша. — А то ко мне… подруги пришли. Пишут вот, — демонстрирует экран телефона с открытым мессенджером.

Приходится согласиться, а что мне остаётся?

Я ни рыба, ни мясо сейчас, куда идти и что делать, пока не в силах понять.

И мне ведь по-хорошему, домой уже пора, а я сижу тут на кухне у своей подчинённой и какую-то хрень думаю.

Подозреваю, это всё результат вчерашней пьянки, и никакая Саша неона.

Только почему найти в себе силы подняться и уйти я не в состоянии?

И почему так уютно в этой небольшой квартирке? Неужели потому, что окна украшены простенькой гирляндой, а на стекле робкой детской рукой наклеены снежинки.

Или из-за ёлки в комнате, где я спал?

Такая смешная. Маленькая, чуть выше ростом, чем Митя, но украшена вся снизу и доверху разномастными игрушками.

А может дело в том, что на кухне пахнет какао, которое Саша приготовила для сына.

А мне — полисорб. Хотя я тоже с удовольствием выпил бы чего-нибудь горячего.

Особенно из рук Александры.

Какая же она необыкновенная…

Я плохо помню прошлую ночь, но некоторые моменты отпечатались. Например, когда я трогал её ножки, или когда завалил на пол, а она смотрела на меня испуганными глазами оленёнка Бемби.

Я не знаю, что на меня нашло, но почему-то безумно тянуло к девушке.

И даже сейчас утром это притяжение никуда не делось

И почему я её в центре не замечал?

Знаю ведь, что у меня работает, администратором, если не ошибаюсь.