правда, шубу мою дурацкую на плечи зачем-то снова накинул.

И пахнет теперь от Морозного приятно. Дорогим парфюмом и самым настоящим морозцем с улицы. Воспоминания снова накатывают на меня огромной лавиной, и становится нечем дышать.

Я никогда не забуду нашу ночь. Боюсь, до конца дней буду помнить каждую деталь, каждый вздох, каждое прикосновение, и так и не смогу стать счастливой с кем-то другим.

Вот и сейчас — Тимофей стоит так близко, а я вся мурашками покрываюсь от его близости и злиться на него за то, что не помнит меня, не могу.

— Что я должна рассказать? — шепчу пересохшими от волнения губами.

— Например, почему твой сын напоминает меня в детстве, — Морозный лезет в карман шубы и вынимает фотографию.

И вправду похож, только волосы у Митеньки светлые. А так практически одно лицо.

— А я смотрю на него, смотрю сегодня всё утро и понять не могу, кого мне парень напоминает. Думал, допился до галлюников, а нет, оказывается, просто работает у меня в центре одна маленькая врушка…

— Я не лгала вам, это неправда, — перебиваю, переполняемая праведным гневом.

Это чересчур — вот так вот обвинять меня с бухты-барахты, когда у самого рыльце в пушку.

— Но и правду скрыла, верно? — прищуривается, всматриваясь в моё лицо.

Его взгляд соскальзывает к губам, и их тут же начинает печь от воспоминаний, которые стереть не в силах никакое время.

— Что вы от меня хотите? — устало вздыхаю.

— Правду, Саша. Всего лишь правду.

— Я не понимаю, о чём вы, — отвожу взгляд. — И руки уберите, пожалуйста.

— Так значит? — приглушённо рычит Морозный. — Что ж, я сам тогда тебе всё расскажу, только сначала Мите подарки отдам, парень, наверное, заждался меня.

Босс, как ни в чём не бывало, проходит вглубь квартиры, без труда находит Митю в гостиной.

А я так и продолжаю стоять в прихожей, словно оглушённая.

Не замечаю, как проходит время. Минут пятнадцать, наверное, а может, и больше.

Морозный выходит из гостиной и замирает возле кухни.

— Ты будешь покупки разбирать, или мне самому искать, что и куда складывать? — спрашивает дерзко.

Отмираю. Перевожу удивлённый взгляд на мужчину.

— К-какие покупки?

— Обыкновенные. Пойдём, — бросает в приказном тоне.

Плетусь за боссом следом.

— Итак, начнём, — Тимофей выкладывает из своего мешка на стол продукты.

Тут и деликатесы, и готовые блюда из ресторана, фрукты, конфеты — всё, то нужно к новогоднему столу.

— Зачем это всё? — спрашиваю потухшим голосом.

— Затем, что моя семья должна нормально питаться. Встретим новый год здесь, а потом…

— Что?.. — переспрашиваю ошарашено, не дослушав. — Что вы имеете в виду?

— Не выкай, Саша. И перестань делать вид, будто не понимаешь о чём я. Дурак, ты ведь под носом у меня была, а я и не знал, — качает головой.

О чём он вообще?

Глава 10

— Я ведь помню нашу ночь. Всё, до мельчайших деталей, — говорит, понизив голос, чтобы Митя не услышал, полагаю. — Только из-за того, что был в стельку пьян, тебя не запомнил. Искал, но так и не смог найти, не подскажешь, почему? Почему на камерах я выходил тогда один из центра?

Смотрю на мужчину и понимаю, что больше не в силах лгать. Устала. Скрывать, изворачиваться, хранить свою тайну от всех и вся.

— Потому что вы подхватили меня позже, за поворотом, попросили такси вызвать, ведь свою машину дома оставили.

— И ты повезла меня к себе домой, как и сегодня. То есть, уже вчера.

— Да, — сдаюсь.

А что мне остаётся?

У меня никогда не было цели скрывать случившуюся между нами близость. Я делала это только потому, что Тимофей ничего не помнил.

В ту ночь мы сначала заехали ко мне, но Морозный стал умолять поехать вместе с ним. Даже машину отпустил ради того, чтобы уговорить меня, в квартиру за мной пошёл, из-за этого потом пришлось новое такси вызывать. Мужчина давил на то, что плохо себя чувствует, и я поехала. Не знала, что меня ждёт.

Всё случилось у него дома.

А утром, когда босс ещё спал, я испугалась и уехала. Сама не знаю, почему.

А потом поняла, что он ничего не помнит. Совершенно.

— Ты ничего не помнил, что мне оставалось? — выпаливаю, едва сдерживая слёзы.

— Просто рассказать, Саш. Я ведь искал тебя, влюбился, как мальчишка, а ты… — машет рукой, а в глазах разочарование.

— Откуда мне было знать, что ты не пошлёшь меня на все четыре стороны? Или того хуже, не заставишь сделать аборт? — бросаю в обидой в мужественное лицо.

Мы стоим посреди моей кухни, друг напротив друга, как два бойца. Только сражение не на кулаках идёт, а на словах.

— Ты права, — вздыхает. — Извини, я перегнул, просто, когда всё понял, был в диком шоке, — тянет руки и прижимает меня к себе.

А мне так уютно в этих больших крепких руках, будто так и должно всё быть.

Всегда…

— Я не пил с тех пор, ума не приложу, почему вчера на корпоративе…

— Лора, — перебиваю. — Это её рук дело, я видела, как она что-то подливала в твой бокал. Да и звонила мне буквально час назад, требовала тебя вернуть.

— Что? — хмурится.

Вынимает из кармана телефон, звонит помощнице и сообщает, что она уволена.

— Может, надо было сначала разобраться, вдруг, я ошиблась.

— Ничего подобного. Из нас двоих тут только я допускаю одну ошибку за другой, пора уже принять тот факт, что без тебя я какой-то слегка неполноценный, — подмигивает. — Саш, я понимаю, что тороплю события, но… — слегка отстраняется и снова ныряет рукой в карман шубы. — Я и так потерял слишком много времени. Не хочу теперь ни секунды упускать. Ты простишь меня и окажешь честь стать моей женой?

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

— Я четыре года мучился, думал, что уже не найду тебя, и это самое настоящее чудо, что ты меня вчера привела к себе, а потом Митя… Я поверить не могу, что стал отцом. Выходи за меня, Александра, — мужчина бухается на одно колено и поднимает вверх коробочку с колечком.

А я вместо ответа бью себя по щекам, чтобы очнуться. Уверена, происходящее не может быть реальностью. Это сон. Сладкий сон, в котором происходит то, о чём я столько времени мечтала.

— Саш, ты что? — удивляется Морозный.

Протягиваю руку и касаюсь его лицо, пробегаюсь подушечками пальцев по колючей щетине, случайно задеваю губы.

— Саш, я ж не железный, — выдыхает мужчина, а я не могу остановиться. Трогаю его лицо, и в