Цзян Хао решился скинуть фото Ху Фэн. Он долго придумывал, как бы щелкнуть себя так, чтобы это не вызвало подозрений, а затем гениальная мысль осенила его, буквально свалилась как снег на голову! Он решил сфотографировать глаз. Только перед этим пролистал в интернете картинки с подобными изображениями. У многих брови аккуратные, чуть ли не волосок к волоску, и форма такая ровная, будто строили, как фигуру на уроке черчения. У Цзян Хао же лохматушки какие-то, на них без слез не взглянешь. Почему до этого он никогда не задумывался о состоянии бровей?

Цзян Хао даже посмотрел бьюти-видео по уходу за бровями и узнал столько нового, сколько порой не узнавал на парах в университете: что пинцетом для бровей выщипывают выходящие за форму волоски, что есть тени для бровей, карандаши для бровей; что делают какую-то долговременную укладку и ламинирование (Цзян Хао так и не понял, это одно и то же или разное), что красят брови и краской, и хной… Это просто какой-то кошмар, как девушки все это запоминают? Цзецзе[10] так же за своими бровями ухаживает, и Ху Фэн тоже?

В итоге Цзян Хао взял пинцет у Ян Вэй. Благо, он бесхозно лежал на столе, а то просить лично было стыдно. Он выщипал выходящие за форму бровей волоски, а также лишние ближе к переносице. Цзян Хао подумал, что было бы неплохо их еще и причесать, но щеточек подходящего размера у него в арсенале не имелось (а такие он тоже заметил в бьюти-видео), так что он просто пригладил брови пальцами.

Ну, если так посудить, то у него от природы неплохая форма, и они изначально лежали как надо.

Лишь после этих многочисленных манипуляций Цзян Хао взял в руки телефон и приступил ко второй попытке устроить фотосессию, которая больше была пыткой.

Зачем Цзян Хао так из кожи вон лез, он и сам не до конца осознавал. С другой стороны, Ху Фэн отправляла ему настоящие фотографии, так для чего Цзян Хао будет обманывать и присылать рандомную пикчу? Хотя он и так обманывал, выставляя себя другим человеком, но, отправляя фото, он не врал ничуть, ведь это свое.

Тем более ей понравился цвет глаз. Было приятно это слышать. Точнее, видеть.

С Ху Фэн было здорово. Цзян Хао симпатизировали ее непосредственность, озорство, легкость – он точно был не таким.

С ней он понял, что в «праздном общении» нет ничего плохого: пусть и не обсуждаются насущные проблемы и стоящие ребром вопросы, но зачем решать задачи мирового масштаба, если можно просто поболтать в удовольствие?

Цзян Хао толком и не знал, каково это – беседовать в удовольствие, а не по нужде. Ху Фэн приоткрыла ему завесу в незнакомый доселе уголок мира, где разговорами можно наслаждаться и ждать нового дня, чтобы написать «Доброе утро», а не напряженно смотреть на часы с мыслью: «Когда же это кончится?!» Цзян Хао не очень любил долгое общение. Он и сейчас не особенно его жаловал, но вот переписка с одним конкретным человеком точно была ему по душе.

Глава 3

Через холодную клавиатуру даришь май в выходные

За две недели общения с Ху Фэн у Цзян Хао выстроилась более-менее четкая картина ее восприятия: его одногодка, день рождения у нее 31 октября, живет в Пекине, как и Цзян Хао, и тоже закончила первый курс университета. Он не спрашивал, на кого она учится, потому что совпадений уже было достаточно.

За полмесяца переписок Вэй Янь ненамного продвинулась в собирании «пазла» по имени Цзян Шэн. Он прислал в общей сложности только две фотографии. На первой был изображен его глаз. На второй был запечатлен кусочек его шеи, линия челюсти и часть груди в темно-синей рубашке. Выглядело соблазнительно.

Вэй Янь была нетерпелива. Он жаждала поскорее заполучить целостную картинку, но только вот картинка не планировала так быстро собираться. Сколько бы Вэй Янь ни уговаривала Цзян Шэна отправить фото, тот категорически отказывался. Единственное, что сделал, – это скинул снимок шеи, словно для успокоения любопытства Вэй Янь. Его утолить не удалось, это было как жажда посреди пустыни.

«Для этих фоток дурацких нужна целая гора вдохновения», – заключил Цзян Хао после очередной фотосессии. Это оказалось целой наукой – такой утомительной, что в конце Цзян Хао упал на кровать без сил, словно на стройке таскал мешки с цементом десять часов подряд.

Вэй Янь неутомимо клянчила еще и еще, в особенности изображение лица. Цзян Хао всегда был недоволен собой. Он делал кучу фото, но удалял каждое, потому что везде получался уродливо. Зачем тогда Цзян Хао изощрялся, выворачиваясь иероглифом? Все равно получалась ерунда.

Только один раз он сфотографировал свою шею, но этого Вэй Янь было мало.

К великому сожалению Цзян Хао, спустя множество отклоненных просьб энтузиазм Вэй Янь не только не уменьшился, но, наоборот, стал распаляться. Уже и не знаешь, что делать с этой неугомонной.

Ху Фэн: доброе утречко!! ヽ(・∀・)ﾉ

Цзян Шэн: Доброе утро.

Ху Фэн: однако это утро оказалось бы добрее если бы его скрасило изображение одного прекрасного парня (ಡ‸ಡ)

Цзян Шэн: …

Цзян Шэн: Ты мне уже надоела ты в курсе? Прекрати уже клянчить фотку!!!!!!!!!!! Мне в лепешку разбиться, если я не хочу, или что?!

Ху Фэн: я-

Ху Фэн: прости пожалуйста

Ху Фэн: я не думала что тебя так заденет это. извини я – я просто дурачилась

Ху Фэн: впредь такое больше не повторится честно. ты вправе отправлять фотографии тогда когда считаешь нужным

Ху Фэн: только больше не злись на меня пожалуйста…

«Твою мать!» – единственная мысль, которая родилась в голове Цзян Хао после полученных сообщений.

Цзян Хао было досадно, горестно, и он был зол, но, конечно же, не на Ху Фэн, а на себя. Как он только мог написать такое? Да еще и в грубой форме! Это же девушка, с ней надо нежнее… Тем более не просто девушка с улицы, а подруга, которой Цзян Хао дорожил. И вот так жестоко обойтись с ней! Какой же Цзян Хао позорник.

Он знал о своей проблеме с контролем агрессии, знал, что во время вспышек гнева мог наворотить всякого, наговорить кучу ранящих слов, но полагал, что в случае с Ху Фэн до такого не