размышляла о том, слушала ли Мадам сегодня утром мессу в маленькой часовне в башенном дворе и не вставал ли ее брат на колени рядом с ней, чтобы принять гостию[61]. Может быть, ван Рибик сказал правду и король уже стал католиком, хотя официально закон провозглашает его величество верховным главой Англиканской церкви. Что, если монарх уже строит секретные планы, чтобы вернуть государство под власть Святого престола? Но трудно представить, что сидящий перед ней человек способен на подобное коварство: добродушный, предупредительный и горячо обожаемый как сестрой, так и собакой.

– Впечатляюще, – произнес король. – Поздравляю вас, госпожа Хэксби. Это не мелкая работа вроде птичника, пусть даже и роскошного, тут совсем другой масштаб. Доктор Рен говорит, что всегда вас поддерживал, и сейчас я вижу почему. Вы оказались способной ученицей.

Кэт присела в реверансе. Король хотел ей польстить, но госпожа Хэксби едва не прибавила, что она и сама заслуживает признания за собственный талант и усердную работу.

Вскоре после этого его величество оставил их, собака ушла следом за хозяином. Кэт принялась собирать бумаги. Мадам заняла кресло у огня, в котором сидел ее брат.

– Вскоре я возвращаюсь во Францию, – сообщила она. – Будьте любезны, пришлите мне копии ваших планов, как только они будут готовы.

– Да, Мадам.

Над копиями Кэт будет трудиться не меньше недели. Она задалась вопросом, когда ей заплатят за работу и что на это скажет Бреннан.

– Подойдите ближе, чтобы я вас видела.

Положив альбом на стол, Кэт повиновалась.

– Вы приплывете во Францию снова, чтобы осмотреть место строительства? Скажем, в конце лета?

Кэтрин сделала реверанс:

– Как вам будет угодно.

Собеседница устремила на нее внимательный взгляд:

– Вы не здоровы? У вас бледный вид.

– Простите. – Помимо воли Кэт была тронута заботой принцессы. Ее вопрос звучал не дежурно, а вполне искренне. – У меня много забот. Но мне не следовало этого показывать.

– Легко сказать, да трудно исполнить. – Мадам чуть нахмурилась. – Что вас беспокоит?

«Убитый человек, – мысленно ответила Кэт. – Мужчина, которого я любила, или так мне казалось. И другой мужчина – что у него на уме, я не понимаю, но именно ради него я совершила убийство».

Вместо этого она сказала:

– Я уехала из Лондона так надолго. Я тревожусь из-за денег.

– Жаль, что не все наши печали так просто утолить. – Принцесса взглянула на мадам де Борд. – Велите, чтобы выписали чек на… скажем, на сто фунтов на имя госпожи Хэксби, и во второй половине дня принесите его мне на подпись.

Кэт сделала реверанс, надеясь, что на этот раз получит не только обещания, но и деньги.

– Вы очень добры. – Она набрала полную грудь воздуха. – Прошу вас, позвольте мне покинуть Дувр. В Лондоне я смогу работать над вашим проектом, здесь у меня никаких условий.

Мадам улыбнулась ей:

– Такое положение дел недопустимо. Разрешаю вам вернуться в Лондон. Я отдам соответствующие распоряжения. Можете идти, госпожа Хэксби.

Мадам де Борд встала со стула. На этом аудиенция закончилась.

* * *

Лорд Арлингтон принял меня в комнате для собраний на верхнем этаже Артурс-холла. Скромный размер этого помещения удивил меня – оно оказалось не больше спальни ван Рибика, расположенной в другом конце коридора с нужником, соединявшего обе комнаты. Перегородку в дверном проеме убрали и вернули дверь на место.

Однако в отличие от спальни ван Рибика здесь был камин. Возле него сидел Арлингтон, разбирая стопку лежавших перед ним на столике бумаг и делая заметки на полях.

– Встаньте так, чтобы мне было вас видно, – велел он, указывая на окно с другой стороны стола. И отложил перо. – Как прошел ваш визит в поместье Фэншоу?

– Ван Рибик отсиживался там несколько недель, ваша светлость. Господину Фэншоу он сказал, что его якобы преследуют кредиторы.

– Вы уверены, что так и было? И если да, то поверил ли ему Фэншоу?

Я пожал плечами:

– Полагаю, Фэншоу верил тому, чему хотел верить.

– То есть он не изменник, а всего лишь старый дуралей?

– Именно. Еще там была сводная сестра ван Рибика.

– Вдова Эббота?

– Да. Она изо всех сил пыталась спрятать доказательства. Но скрыть, что в доме жил ее брат, оказалось невозможно. В одной из спален мы обнаружили множество его вещей. Когда мы подъезжали к дому, госпожа Фэншоу дала своей дочери вот этот кошелек. Девочка отнесла его в лес.

Лорд Арлингтон устремил на меня испытующий взгляд:

– Этой женщине известно о смерти брата?

– Теперь да, ваша светлость. Она просто обезумела.

– Жаль. Но тут уж ничего не поделаешь.

Во взгляде милорда отразилась легкая досада. Поскольку госпожа Фэншоу, как себя теперь называла вдова Эббота, до замужества служила у леди Арлингтон, вопрос о ее роли в этой истории был деликатнее, чем хотелось бы.

Я положил кошелек на стол, но мой начальник не спешил его брать.

– Что внутри? – спросил он.

– Я счел за лучшее не открывать кошелек, ваша светлость.

Трудно было сказать, поверил мне Арлингтон или нет.

– Тогда откройте его сейчас.

Распутав завязки, я снова опустил кошелек на стол, пододвинув его ближе к начальнику. Тот взял кошелек и перевернул его. На стол со звоном посыпались золотые монеты. Большинство образовали сверкающую горку, несколько штук отскочили в разные стороны. Одна скатилась со стола и упала на пол.

Я поднял монету. Голландский дукат – изображение этого рыцаря в старинных доспехах я уже видел прежде. Я перевернул монету и нашел знак утрехтского монетного двора. Точно такие же деньги я обнаружил и в доме Коннолли на Паддл-Уорф, и в кошельке ван Рибика в среду вечером. Я положил их в общую кучку.

Запустив руку в кошелек, Арлингтон вытащил связку документов. Он просмотрел все, держа бумаги под таким углом, чтобы я не мог в них заглянуть. А впрочем, мне это вовсе не было нужно. Я уже изучил их вчера вечером, до прихода Кэт. Бумаги были на голландском, французском и английском. Документы, написанные почерком Эббота, представляли собой копии писем и меморандумов, проходивших через канцелярию лорда Арлингтона. В некоторых буквы перемежались цифрами, – видимо, текст зашифровали при помощи того же кода, что я видел на обгоревших обрывках, которые бедняга Джонсон успел прислать мне, прежде чем исчез.

Раздался стук в дверь, и в комнату проскользнул Горвин. Поклонившись и шепнув что-то на ухо патрону, он вручил его светлости письмо. Арлингтон открыл его, быстро прочел текст и встал:

– Меня желает видеть король. – Милорд повернулся к Горвину спиной, чтобы тот набросил плащ ему на плечи. – И вас тоже, Марвуд.

* * *

Над северной башенкой,