время кое-что выяснить. – Ты узнала что-нибудь о спонсоре Брэди?

Конечно, он спросил это не потому, что хотел узнать что-нибудь о Брэди Дэниелсе. Это был просто еще один маленький тест. Как много она ему расскажет? Как далеко она зайдет?

Сколько времени у них в запасе?

– Ночь. – Некоторые люди просто меняют тему. Саванна Грэйсон же просто перечеркивала все вышесказанное и начинала заново.

– Увиливаешь от ответа, любовь моя?

– Вообще-то, я думаю. Нам говорили, что на яхте были спрятаны подсказки для головоломок. Мы знаем, что Брэди опережает нас всех как минимум на одну. Что, если подсказка с фужером предназначалась для этой головоломки?

– Ночь. – Рохан решил, что стоит повременить с проверками, и сосредоточился на головоломке.

«НЕ СМОТРЯТ.

НЕ СУДИ.

НЕ ВИДАТЬ.

ТЕБЕ НУЖНА ЦИФРА ТРИ.

НЕЛЬЗЯ ПОСТАВИТЬ.

ПОСЧИТАТЬ.

НЕ ВНУТРИ,

НО СНАРУЖИ ОПЯТЬ».

– Мы не можем видеть ночью, – размышлял Рохан вслух, его голос был похож на урчание, – особенно если не светит луна. – Мысли в его голове накатывали одна за другой, словно океанские волны, подгоняемые ветром. Их гул затмил все остальное. – Но есть еще это. – Он вытащил стеклянные кости. – И это. – Рохан кивнул на цепь, которой Саванна снова опоясала себя, когда они сменили вечерние наряды на костюмы.

Саванна прищурилась. Ее глаза были похожи на лунный свет.

– Это мои кости! – Она потянулась за ними.

Рохан позволил ей забрать их.

– Однажды вор всегда вор. В любви, как и на войне, все средства хороши, Савви.

– И что это? – спросила Саванна, в ее ледяном тоне слышался вызов. – Любовь или война?

Рохан склонился к ней и прошептал:

– Война конечно.

– Что ж… – Саванна отточенным движением изящно пожала плечами. – Чему быть, видимо.

Чему быть. Рохан часто пользовался этой фразой, когда оставался наедине со своими мыслями, и был уверен, что никогда не произносил ее вслух при ней.

– Я предпочитаю полную версию: чему быть, того не миновать.

Рохан склонился к ее губам, пытаясь убедить самого себя, что он лишь хочет продолжать создавать иллюзию, что между ними ничего не изменилось.

Ты используешь меня. Я использую тебя. Все по-честному.

– Иначе говоря, – шепотом продолжил Рохан в ее губы, чтобы она и слышала его, и чувствовала, – чтобы достичь цели, человек порой должен сделать то, что другой, возможно… никогда бы не сделал.

Чему быть. Рохан прижался к ней губами. Он хотел, чтобы это был легкий поцелуй, дразнящий, но Саванна Грэйсон была не из тех, кого можно безнаказанно дразнить, и она совершенно точно была создана не для легких поцелуев.

По крайней мере, с ним.

Саванна Грэйсон могла быть безжалостной во многих смыслах. Вдруг ее руки оказались на его груди. Она толкнула его – но не в сторону обрыва. И ее пальцы продолжали цепляться за его куртку.

– Чему быть, того не миновать. В любви и на войне все средства хороши.

Рохану понадобилась секунда, чтобы понять, что она имела в виду.

– Пословицы. Идиомы.

– Дареному коню в зубы не смотрят. – Саванна отпустила его куртку. – Не суди книгу по обложке.

– За деревьями леса не видать. Не ставь телегу впереди лошади. – Рохан подставил лицо восходящему солнцу, потому что лучше уж так, чем смотреть на нее в лучах рассвета. – Цыплят по осени считают.

– «Тебе нужна цифра…» – начала цитировать Саванна.

– «Три». Третья строчка. – Адреналин был старым приятелем Рохана. Как и риск. И сейчас он рисковал, продолжая размышлять вслух вместе с ней.

Но это было бесподобно.

– За деревьями леса не видать, – повторила Саванна. – Это третья строчка загадки. И если мы должны сосредоточиться на том, что снаружи… – она провела верхней губой по нижней, крошечный миг победы, – на том, чего не хватает…

– Лес, – пробормотал Рохан, вновь касаясь ее губ своими, – деревья.

Они были отличной командой.

«Она предаст тебя», – предупредил Рохана голос, очень похожий на Проприетара. Если отвлекаясь, ты становишься слабым, то доверие – это многим хуже.

– И как ты считаешь, в какую часть леса нам следует отправиться? – спросила Саванна.

Рохан любил вызовы.

– К внешней границе? «Не внутри, но снаружи опять». Может, там двойной смысл?

– К какой внешней границе? – снова спросила Саванна.

Рохан отстранился от нее:

– Ты мне скажи, любовь моя.

– Это остров Хоторнов. – Взгляд Саванны стал твердым, как расплавленный песок превращается в стекло. – А Хоторны уничтожают все, к чему прикасаются.

Рохан улыбнулся:

– Мы идем к сгоревшему лесу.

Глава 57 Джиджи

Ногти у Джиджи были короткими, тупыми, а некоторые даже слегка погрызенными, зато у Иви они оказались длинными и острыми – прямо-таки ногти настоящей злодейки. И шефиня Слейта уже сломала один из них, пытаясь разорвать скотч на запястьях Джиджи, после того как последней удалось поставить их стулья спинками друг к другу.

Она все еще планировала сокрушить Иви? Конечно да. Но еще Джиджи умела правильно расставить приоритеты.

– Это было бы проще, – сказала Иви Слейту обманчиво приторным голосом, когда попыталась снова порвать скотч, – будь у нас нож.

– Я уже говорил тебе, – ответил Слейт, – что мой нож забрал тот, кто запер нас здесь.

Джиджи не могла отделаться от мысли, что они ссорились, как родные брат и сестра – или как бывшие. Она еще окончательно не разобралась в их отношениях.

– Этот нож был моим другом, – с мрачным видом заявила Джиджи.

– Нет, не был, – сказал Слейт.

Сидя спиной к Иви, Джиджи смотрела на Слейта. Их разделяла всего пара метров, и с этого расстояния она могла точно определить цвет его глаз, темных настолько, что зрачки почти растворялись в радужке. Темно-русые волосы больше не падали ему на лицо, и шрам через бровь был хорошо виден.

– Ты ничего не знаешь об этом ноже. – Это уже была Иви, которая сломала еще один ноготь – и выругалась.

– Какие креативные выражения! – похвалила ее Джиджи. – И я знаю. – Она посмотрела прямо в глаза Маттиасу Слейтеру и тихо проговорила: – Четырнадцать отметин на ножнах. Четырнадцать ужасных поступков. И ты опаснее всего, когда твои намерения благородны.

Иви замерла на несколько секунд.

– Ты рассказал ей? – спросила она у Слейта и снова взялась за скотч – только в этот раз куда яростнее. – О своем отце?

Скотч порвался – сначала чуть-чуть, а потом настолько, что Джиджи смогла вращать запястьями.

– А что с твоим отцом? – спросила она у Слейта.

Маттиас Слейтер закрыл глаза.

– Тихо! – приказал он.

– Постараюсь не принимать это на свой счет, – объявила Джиджи, но, когда Слейт открыл глаза и перехватил ее взгляд, она поняла, что он не пытался увильнуть от ответа.

Он