class="p1">Маг охнул, бок рванула резкая боль, но упасть получилось нормально. С моей теперешней реакцией, волшебным оружием и карманом все эти цифровые трюки выполнялись на раз. Коснувшись подошвами земли, я бросил меч в астральный карман и, спружинив, как учили, совершил по инерции кувырок. Выйдя из движения, выхватил пистолет и двумя выстрелами упокоил замешкавшихся не-живых. Затем вскочил, снова сменил оружие, обернулся и… выматерился.

Аса выглядел страшно. Капюшон слетел, явив миру бородатую физиономию сорокалетнего мужика. Грубые черты лица, уродливый шрам на лбу, короткие седые волосы и светящиеся оранжевые глаза. Такой же, как и Фатх, и тоже отбегался. Из раны на плече фонтанировала кровь, заливая одежду и землю. Мой меч разрубил артерию, и ему осталось недолго. Впрочем, напрягло меня совершенно не это.

В тот момент, когда я обернулся, умирающий уронил щит, сделал нетвердый шаг и, указав на меня рукой, прошептал:

— Будь ты проклят, ублюдок!

Баклер гулко грохнул о землю. Одновременно с этим с ладони аса сорвалось небольшое облако черного дыма и, почернев, полетело в меня.

Увернуться не получилось. Нет, я, конечно же, попытался. Стиснув зубы от боли в боку, рванулся вправо — к стене, но эта мерзость изменила траекторию своего полета и впиталась в мою грудь.

Ни плащ, ни рубашка не пострадали, но к груди словно приложили раскаленный утюг. Большой, и со всего маха. Кожу дико обожгло, дыхание сбилось, и мне стоило немаленьких усилий, чтобы не заорать.

Видя, что заклинание попало в цель, маг скривил губы в улыбке, сделал ещё шаг и подох. Упал на колени и завалился набок, неестественно подогнув ноги.

Грудь разрывалась от жара, но в какой-то момент боль стала терпимой, и я смог, наконец, двигаться. Обматерив подохшего мага и стиснув зубы от боли, подошел к трупу, вытащил изо рта след души и растер его в ладонях.

В этот раз сознание меня не оставило. Волна прохлады смыла резкую боль, но полностью она не прошла. Грудь щипало, словно я обгорел на солнце. Бок тоже болел, но уже не так сильно.

Делать ничего не хотелось, но отдыхать буду потом. Сюда же еще кто-то может прийти… Собравшись с силами, я провел с трупом стандартную операцию, убрал обрубок в карман и сразу же пошел в конец улицы, к месту появления этих уродов.

Подойдя, осмотрел коровьи черепа и озадаченно хмыкнул. Никакого камня перехода не обнаружилось. При этом часть костей выглядели оплавленными — так, словно они были пластмассовыми, а в центре круга кто-то разжигал сильный огонь. Не понимая, чтобы это могло значить, я просто разбросал черепа, а некоторые разрубил.

Решив, что этого будет достаточно, снял плащ, стащил с себя одежду и убрал её в карман — очищаться. Затем осмотрел свои раны, устало выругался и пошел за мешком, который кинул на землю в момент появления костяного чудовища.

Кровь из раны уже не текла, напрягало другое. То посмертное заклинание, судя по всему, никуда не исчезло. В месте его попадания на груди темнело небольшое пятно, отдаленно похожее на две скрещенные молнии. Не знаю, что это, но тот урод перед смертью что-то говорил о проклятии. Может быть, он и впрямь меня проклял?

Вытащив из сумки флягу, я, как мог, смыл кровь, а затем туго обмотал себя ветошью. Рана была неопасная. Органы не задеты, и шрам уже начал рубцеваться. Пятно на груди все так же щипало кожу, но что делать с ним я не знал. Впрочем, заморачиваться бесполезно. Не знаешь, что делать — просто забей, и оно как-нибудь разрешится.

Вытащив из кармана чистые вещи, я надел их и пошел обыскивать трупы. Боль еще немного отступила, настроение выровнялось, и появилось время подумать о своей нелегкой судьбе.

По всему выходило, что в брошенные населенные пункты лучше не заходить. Триггером появления этих уродов послужило касание паутины, но все равно оно как-то странно. Не, ну а на хрена за мной отправили только одного мужика? Почему не взвод, чтобы убить гарантированно? А еще вопрос: когда именно тут появился этот круг черепов? Ведь вряд ли вчера или ночью?

Объяснение только одно: таких кругов с сигналками в разорванной земле хватает, и впредь их нужно обходить стороной. Ну а почему он был один… Не знаю, но полагаю, что дистанция переноса в такой круг ограниченная, а этот тип — единственный, кто находился поблизости. И еще он точно знал, кто я такой, поскольку обозвал «сыном радальской шлюхи». Нет, ну логично, что мать шада Радалы проживала в этой самой Радале. Знать бы еще, что это такое, и где оно территориально находится? Впрочем, сейчас это знание ничем мне не поможет. Как бы то ни было, за оскорбление моей местной мамы этот урод заплатил сполна, и я на него больше не обижаюсь.

Солнце к этому времени уже поднялось достаточно высоко. Дующий из саванны ветер гонял по улице мусор и густо пах свежей травой. Ревели вдалеке буйволы, кричали в небе птицы, со стороны горы доносилось эхо далекого грохота. Погода — хорошая, как это бывает в начале лета. Хочется надеяться, что в ближайшие дни она такой и останется.

Обыскав тела не-живых, я собрал следы души, использовал их и почувствовал себя значительно лучше. Из полезных вещей нашёл только неплохо выделанный ремень и острый стальной нож, с широким лезвием и удобной деревянной рукоятью. Не знаю, что покойник им резал, но мне оно параллельно. Нож выглядел новым, и я убрал его в сумку. В карман такую вещь не положишь. Ручка пропадёт, кожаные ножны тоже исчезнут, поэтому пусть лежит в рюкзаке.

На кольчуги я даже не смотрел — они для меня сейчас бесполезны. И хорошо, что послушался свою маленькую подружку. Много бы я сейчас навоевал в той кирасе?

Со шлемами — та же песня. Я отобрал один — с виду нормальный и не дырявый. Снял с трупа, рассмотрел и даже не стал примерять. Слишком тяжелый и такой же бесполезный, как и кольчуги. Нет, понятно, что со своей нынешней физической формой я и две кольчуги смогу носить вместе со стопкой шлемов на голове. Другой вопрос: на хрена мне это сдалось? Если бы ящер не промахнулся, шлем бы никак не помог. Башку бы мне отгрызли вместе с ним и куском кольчуги в придачу.

Осмотрев кости ящера и не найдя там ничего интересного, я отправился к безголовому телу мага, которое оставил на сладкое.

Больше всего меня, по понятным причинам, занимал его щит. Леса говорила, что