Каждый островок — не больше двух метров в поперечнике. Идеальные круги или овалы. Явно какие-то фокусы с гравитацией. Не похоже, что люди генерала могли управлять теми платформами, на которых сидели. Я вообще не понимал, зачем они здесь собрались…

А потом случилось озарение.

Все эти ушлёпки были сильными одарёнными. Судя по энергетическим завихрениям, врубили непрерывную циркуляцию. Значит, что? Правильно. Подпитывают каббалиста. Который сейчас — главная ударная сила. Пока я размышлял, этот тип настрогал уже штук пять големов. И вся эта сфера работала на него, аккумулируя ки и накачивая некий передатчик.

Второй инсайд.

Эти платформы — и есть передатчики!

Ретрансляторы.

Возможно, не все, но некоторые. Как вариант — неподвижные. Или одна-единственная, на которой устроился этот големостроитель.

Я мысленно срисовал всех противников.

И понял, что работать придётся с минимальным использованием Дара. Потому что внутри этой сферы легко схватить энергетическое истощение. Но ведь и оппоненты ограничены в своих возможностях. Единственный, кто мне не понравился — левитатор. По логике вещей он должен рухнуть вниз и вырубиться минимум на сутки. Или у него есть какая-нибудь интересная фича? В смысле, артефакт?

Переглянувшись со своими спутниками, я указал на цели.

Молча, не прибегая к телепатии.

Скинул гончей образ.

Бесшумно извлёк пистолет из кобуры. «Глоки» хороши тем, что оснащены системой «Safe Action», а раз так, их не нужно снимать с предохранителя.

У Мусаева был «вереск».

Игорь имел при себе танто, но главным оружием моего школьного товарища был его Дар… Почти бесполезный в условиях сферы. Пришлось отдать через Ольгу приказ не пользоваться кинетическими атаками без острой необходимости.

Мы стояли на гофрированном металлическом «языке», выдвинутом из стены на уровне экватора. Широкая платформа, рядом с которой иногда проплывали дрейфующие островки.

Я поднял и резко опустил руку.

Мусаев шагнул вперёд и всадил боевой нож в висок мужику, который спокойно медитировал в позе лотоса и никого не трогал. Платформа поплыла дальше, но уже с трупом.

Стрелять мы начали одновременно.

Я — по левитатору.

Байт — по каббалисту.

Эти цели мы сразу определили в качестве приоритетных, но ведь ещё была Хорвен. Гончая, врубив свои уловители на максимум, метнулась вправо и всадила отравленный шип в голову неприметного товарища в костюме-двойке. Товарищ дёрнулся и свалился со своего островка.

На груди левитатора расцвели кровавые цветы.

А вот Мусаев промазал.

Что-то отвлекло, сбило прицел.

Выругавшись, я всадил в каббалиста три пули. Первая попала в плечо, вторая в спину, а вот третья прилетела аккурат в затылок.

Кто-то из одарённых не выдержал и ударил по нашему выступу огнём.

Но я такой ход предвидел.

Мусаев переместился через многомерность на один из центральных островков. Мы с Игорем прыгнули на проплывающую мимо платформу.

Гончая метнулась вперёд, перемахнув с круга на овал, и попутно отсекла ноги зазевавшемуся типу в штатском. Тип истошно заорал, но тут же захлебнулся в собственной крови. Хорвен умеет организовать мясорубку, этого у неё не отнимешь. Вот только сейчас она вынуждена экономить энергию. Поэтому не левитирует, а перепрыгивает, как и все мы, с островка на островок.

— Да сделайте уже с ними что-нибудь! — рявкнул Уман. — Какого хрена мы ничего не видим?

А такого.

Надо брать с собой артефакторные очки.

Пирокинетик, создавший огненный ад на входной площадке, озирался в поисках новой цели, когда я всадил ему пулю в сердце, а затем — контрольный в голову. Тело пироманта рухнуло вниз, замедлилось у самого пола, да так и осталось болтаться в нескольких сантиметрах от поверхности сферы. Там что, зона нулевой гравитации?

Хорвен, подобно пауку, замерла на своём островке, подождала, пока он поравняется с неподвижной платформой, перескочила на неё и уже оттуда достала ударом в голову мужика с двумя короткими мечами наизготовку.

— Очки! — заорал Уман. — Они под иллюзией!

Я выстрелил в генерала.

Пуля неожиданно остановилась, словно угодив в вязкий кисель или янтарь. Я мог видеть чёрную точку, лишь максимально усилив зрение.

Уман — грёбаный кинетик.

Льоканга и ещё несколько уцелевших бойцов поспешно натянули очки-консервы. Краем глаза я отметил, что экран, через который мёртвый каббалист перебрасывал вставки, погас. Рассеялся, словно его и не было.

— Вот они! — послышались крики.

— Работам, — бросил я.

И двумя точными выстрелами свалил Льокангу.

По мне тут же ударили холодом.

Пришлось врубить проницаемость и перемахнуть на соседнюю платформу, уплотнившись в прыжке. Мои ноги коснулись ребристого металла, и я сразу начал стрелять. Мужик, в которого я целился, исчез. Телепортировался на мою платформу и взмахнул боевым ножом, рассчитывая вспороть мне живот. Спасла проницаемость, но расход ки был чудовищным. И тут же неведомая сила подхватила прыгуна, вздёрнула в воздух и с силой швырнула к соседнему островку. Сгруппироваться или сконцентрироваться прыгун не успел. Его с хрустом приложило о край платформы. Думаю, сломало позвоночник. Прыгун рухнул вниз, сейчас он здорово напоминал тряпичную куклу.

Показав большой палец Игорю, я сделал ещё несколько выстрелов, пытаясь скосить шустрого мету. Целился на опережение, но урод размазался сразу по десятку платформ. Невероятная скорость в сочетании с запредельной ловкостью. Где-то на середине пути его остановил Мусаев. Диверсант нырнул в многомерность, прикидывая точку пересечения, вышел почти в центре сферы, полоснул клинком по расплывчатой тени и снова провалился в иные измерения. Секунда — и Мусаев на противоположном краю сферы. А тень, обретая человеческие контуры, зажимает ладонью шею, из которой хлещет кровь. Я добиваю мету выстрелом в голову и перезаряжаю пистолет.

Криокинетик, пытавшийся меня заморозить, поплыл.

Хорвен попыталась к нему подобраться поближе, но Уман подхватил биомеха силой мысли и швырнул в стену. Игорь перехватил гончую и замедлил её полёт, не дав разбиться.

Я выстрелил в Умана.

Три пули.

Все увязли в кинетическом щите.

Да что ж такое? Мне ещё не приходилось встречать кинетиков, способных перехватывать пули. Это ж какая должна быть концентрация? Я уж молчу про расход ки. А, вот оно что. На запястье генерала ровным оранжевым пламенем горел браслет. Усиливающий артефакт.

Приближалось опустошение.

Циркуляция работала на полную катушку, но восстанавливался я крайне медленно.

Хорвен зацепилась всеми своими щупальцами за стену и выпустила в генерала отравленный шип. Тот, разумеется, увяз в невидимом барьере.

Из наших противников ещё дышали Уман, криос и девушка с кривым мечом, несущаяся по радиальным островкам к Игорю Гридневу. Почему к Игорю? Да потому, что парень стоял на четвереньках и тяжело дышал, стараясь просто не упасть с платформы.

Я отдал приказ.

Гончая побежала к Уману. Прямо по изгибающейся поверхности сферы. Мусаев