Доехав от «России» до перекрёстка с «автострадой», доехал, вспомнив вдруг, до остатков предыдущего «унимога». Походил вокруг, поприкидывал разнообразные части тела к органу обоняния, да и убил почти два часа на составления автопоезда, благо жёсткая сцепка в комплекте была и тросов разной толщины три штуки. Руки сбил, не без этого, и с первого раза ни хера не срослась конструкция, но вторая попытка оказалась удачной.

Домой попал уже в сумерках, «заёбанный, но не побеждённый», сделав не только намеченное и запланированное, но и обзаведясь запасной «задницей» для будущего бронегрузовика. Всё, день прожит не зря, отмыться и в кроватку, ещё по Канаде знакомую. Снилась Пруха, сидящая на заборе у въезда в Аламо, глядящая в здоровенную стереотрубу, не едет ли хозяин. Не волнуйся, скоро буду, для кого всякой кошачьей атрибутики сюда припёр!

Глава 47

Две недели спустя на новеньком, с иголочки, Штирлице № 2 я выехал на трассу ПФ-Аламо. Рядом со мной сидел шапочный знакомый Билла Уинстон, полный невысокий дядя лет пятидесяти, смахивающий на Черчилля во время Ялтинской конференции, но ненавидящий, когда его с ним сравнивали. Обманчиво-недотёпистый с виду, он фонтанировал идеями и замыслами, воплощение одного из которых и привело его на Новую Землю. Занимаясь автоэлектрикой и электроникой, в «свободное от работы время» ваял всяческие приблуды и доваялся до того, что чуть ли не половина госструктур США мечтало погреться у костра, на котором поджаривалась его тушка. В итоге семья этих Винни-Пухов — Винни-папа, Винни-мама и двое Винни-детёнышей, багрово-красных от загара, в облаке пара из перегретого радиатора прокатного «форда» ввалилась в «Арарат» и осела на временное ПМЖ, пока папа не сгенерирует какой-нибудь план.

Пока из «унимога» ваяли дитя «Полного Привода», я делил время между Арлин и господином Кармановичем, порто-франкским гуру от радиоэлектроники. Вернее, с Арлин я общался сам, а вот к общению с Кармановичем её привлекал. Её же «наследство», и в электронных потрошках и вытребеньках по-любому больше меня понимает.

Пока Винни-старший носился в поисках «куда бы себя пристроить», Винни-младший, ботанообразный 16-летний юноша, пристроился в «жёнин бизнес» в роли консультанта, помощника и прислуги за всё. И к моменту, когда папашка героический созрел для переезда в Аламо, сыночка наотрез отказался двигаться семейным курсом — на работе его ценили, барышня по сердцу нашлась из числа покупательниц… В общем, в грузопассажирском бронированном нутре «второго» ехала заплаканная мама с дочкой, а папа с «ружжом наперевес» оглядывал окрестности.

Никаких приключений на этот раз не было. Скучно, монотонно, не торопясь, ночуя на заправках, добрались до Аламо. Солнце, пыль, ни зверья на дороге, ни «зверья» в засаде. Даже разочарование какое-то посетило на въезде в город. Выгрузив семейство в гостинице, вернулся в мастерскую Джо, мысленно смакуя детали встречи с Прухой.

Встреча убила напрочь. Меня никто не ждал! Нет, Джо был на месте и обрадовался, а вот коша отсутствовала. О том, что она где-то здесь, говорило только заднее сиденье от какого-то автомобиля, пристроенное в теньке и покрытое эдаким войлокообразным ковриком из Прухиной шерсти.

— Пруха где? Что? Как?

— Да не волнуйся, жива-здорова! Прячется просто. Не любит посторонних, другие интересы у дамочки.

— Какие ещё интересы у стерилизованной кошки, кроме пожрать и хозяина?

— Выйдет — увидишь!

Больше из этого уссывающегося америкоса вытянуть было невозможно. Ладно, займёмся раздачей слонов. Из кузова медленно выполз под покряхтывания наши здоровенный шкаф с «метринчевским» авторемонтным инструментальным хозяйством. Первый осел в «Полном Приводе», второй вот доехал до Джо. И по мелочи ещё — чай, бритвенные лезвия, парфюм-косметика… Джо слегка прибился от величины и стоимости народных сувениров. Поразевал рот, наконец начал произносить что-то — и тут сзади мяв — не мяв, вой — не вой… Обернулся — летит красавица, а во рту… Котёнок, с ладошку размером, за шкирку зубами прихваченный болтается и орать мешает. Присел, руки протянул, эта дурища закогтила по рукаву в лапу каждую, орёт и трясётся. И меня сил трясти хватает! Высвободил руки, детёныша из пасти аккуратно вытащил, тут-то мне всё и высказали, «от дзынь до блям»!

Мелкого на землю пристроил, пытаюсь скандалистку прихватить, мелочь на смывку, Пруха прервалась, догнала и опять с набитой пастью недовольство высказывает. Смех и грех! Пополнение в семействе!

Джо пропыхтелся, проржался и просветил насчёт «нового члена экипажа». Откуда его Пруха припёрла — неизвестно, чей — тоже. Солнце не любит, мясо жрёт, за неделю в размерах не увеличился. Нелюбопытен, нешкодлив. Обожает запах спиртного и сгоревшего пороха, но «ни пить, ни стрелять не хочет». Попытки назвать игнорирует, но охотно прибегает на посвистывание, если Пруха отпускает. Нормальный, в общем, котейка, в хозяйстве пригодится.

Приговорили по бутылке пива, поболтали немного. Глянул на часы, поприкидывал да и ломанулся обратно в Порто-Франко с кошками. Попутчиков ждать не хотелось, караван тоже, да и «бог милостив к дуракам и пьяницам»! Опять заправки, степь, пыль и отсутствие приключений. Блокпост на въезде, бибикнул, приветствуя «Арарат», и к дому, в гнездо.

Из машины вылез грязновато-пыльноватый, а любимая тут как тут, магазин бросила, обняла-прижалась, как на войну долгую проводила и дождалась. Расцепились только из-за взмявкивания недоумённо-обиженного. Пруха с мелким во рту постояла, обошла вокруг нас и присела рядышком, мелкого на волю выпустив. Присели с Арлин, я их познакомил — представил друг другу… Диковато звучит, конечно, но у Прухи в этом плане характер тяжеловат, девушку если ей не представить сразу, то результат непредсказуем. От любви до гроба до наложения швов на разнообразные части женского тела. Пронесло, вроде понравились друг другу, Арлин Пруху погладила, потом встала и в дом пошла, а эта предательница за ней хвостиком увязалась. Мелкий им вслед поглядел и ни с того ни с сего на меня карабкаться затеял. По штанам, куртке, на плечо влез и в позе попугая застыл. Так с ним в дом за девушками и последовали. Всё на сегодня, приведу себя в порядок и до утра — из дому ни ногой. Буду «вкушать семейных радостей». «И пусть весь мир подождёт!», а не захочет ждать — пусть идёт по известному всем мирам адресу. Нету меня ни для кого.

Глава 48

Хорошая штука забытьё! Не в смысле «уколоться и забыться», а забить на всё и упасть в любимое и пропасть в нём. На второй день Арлин не выдержала и тоже «пропала», что неудивительно — только угнездишься на рабочем месте, приходит супруг и