внаглую отвлекает… В общем, переложила свои рабочие обязанности на «Винни-пушка» и в неге и приятствах проводила на пару со мной дни и ночи. Как дети себя вели… Десять дней рая… А потом навалилась действительность, вспомнились разнообразные планы, в общем, отдых кончился.

«Первой ракеткой» выступил Безымянный, или Беся. Затихарившийся где-то и не отзывавшийся дня два, появился увеличившимся в размерах с какой-то местной гадиной во рту. Выволочку от «мачехи» Прухи перенёс стоически, но мохнатую гусеницу из пасти не выпустил и ни мне, ни Арлин не отдал, а ушёл на улицу и там оставил. В течение дня подобных тварей он наскладировал небольшую горку, игнорируя недовольство Прухи и наши недоумённые взгляды. Последнюю он затрофеил где-то в доме, добавил в кучу, вылизался и вернулся домой. Пруха, чисто по-женски «включив пилораму», вылизывала его на свой лад, уркая и примурлыкивая, а тот пёрся и щурился. Потом эту «мать-героиню» пробило на отнести масенького в тенёк… Ржали все, включая «Винни-пушка» и его девушку Клару, даже Беся похохатывал на свой кошачий манер. Для поноски он явно стал великоват! Но с настырностью еврейской мамы, устраивающей сыночкино счастье, Пруха отбуксировала этот мускулистый дирижабль в тень и, приговаривая по-кошачьи «господи, ведь только помыла…» Волоком! За шкирку!

Вторым номером отстрелялся мсье Карманович, притаранивший аккуратно сброшюрованный перевод мануала к жёниным девайсам, уведённым у армии США, и бизнес-план (в устной форме) по пристраиванию заинтересованным лицам этой милитаризированной электроники «за практически мизерный прОцент». Причём, по его словам, заинтересованность в этом чуде не проявляли только афронегры, да и то только из-за наличия отсутствия бабла. В итоге за семь тысяч экю мы с супругой прояснили, что это, как, куда и за сколько. Посовещавшись с ней, решили, что предложим «нашим» сперва, в смысле Российской Армии, а уж если они откажутся, тогда придёт час «светила новоземельной радиотехники».

Ну а когда Бобби (это который «Винни-пушок») на пару с Кларой сдали «экзамен» по управлению «радиопромхозлавочкой», отстрелив из «табельного» магазинного дробовика ногу одному экс-россиянину и взяв в плен другого… «Толстая Маня в носках и мужских ботинках ударила в тарелки и посмотрела на часы!» Два дня были проведены в неспешных сборах в дорогу, упаковке «презентов», образцов товаров и решении насущных дел. Итак, Беся возведён в ранг сторожевого кота, Пруха «за старшую», молодые люди в ранге гендиректоров отвечают за магазин. «Нумеро дуо» (вот не клеилось ему имя, хоть тресни), загруженный по самое «не балуйся», был готов «к бою и походу» в любой момент. Смазанный и ухоженный Дед тихонько втирал что-то о якорях и чайках полюбившейся северянке. Всё! «Прощальный ужин» у Саркиса и в кроватку. Завтра «пыль под сапогами», в смысле под колёсами. В путь.

Глава 49

«Мы выходим на рассвете…» — это не про нас. Тронулись в путь, только завершив утренние дела и надавав ЦУ остающимся. Животин, по обоюдному согласию, оставили дома. Пригляд за ними поручили юным дарованиям, соответственно, пригляд за Бобби, Кларой и лавкой с домом лёг на Пруху и Беса. Границу Порто-Франко пересекли только в начале одиннадцатого, после кофепития в «Арарате». Решив никуда не торопиться и не гнать, со вкусом и получением удовольствия от путешествия, под вечер доехали до Нью-Портсмута. Остановились в гостиничке маленькой и уютной, навевавшей и видом своим и убранством мысли об Англии конца 19 века — панели из дерева, скрипучая лестница на второй этаж и кудрявая седая женщина, чопорно встретившая нас и обеспечившая ночлег. А утром ещё и завтрак… Впервые за пребывание на Новой Земле поел овсянки, и не «размазни», как неоднократно встречалось в литературе, а густенькой такой и очень вкусной кашки. Правда, местный вариант чая убил — ни цвета, ни вкуса, омерзение сплошное. Решив, что друзьям не убудет, презентовал тётке маленькую пачку «Дилмы», пятидесятиграммовую… Слава богу, супруга рядом и настороже! Оргазм на лице шестидесятилетней дамы конкретно напугал, руки трясутся, явно меня не только в дёсны намеревались жахнуть… В общем, сбежали мы на обзорную экскурсию, а добравшись до городского пляжа, поняли — сегодня никуда не поедем! Песочек, водичка тёплая, открытая веранда ресторанчика поблизости и почти нет людей. Далеко не заплыть, правда, ну да не очень-то и хотелось! Позагорали, поплавали, поели какой-то мясистой рыбы, погуляли по городу, за руки взявшись, попили вишнёвки и тёмного местного пива и в гостиничку вернулись. Переночевали и утром поехали дальше.

Тем же темпом успели дотемна добраться до Виго. Не зафанатев от него, провели ночь и на рассвете выкатились на перегон Виго — Форт-Линкольн, но в него не попали — оказалось, проторили дорогу на Нью-Галвестон, оставляя «Абрама» южнее и спрямляя нам путь. Да и хрен с ним, видали мы лилипутов и покрупнее, невелика потеря. В Нью-Галвестоне опять задержались на сутки, опять купались на городском пляже, ели старо-новоземельную говядину (я) и местных морских гадов (Арлин).

Перегон до Билокси дался тяжело — и морально, и физически, и материально. Сперва я, расслабленный монотонностью дороги, прозевал атаку местной гиены, решившей попробовать наш броневик на вкус и попытавшейся хватануть его за заднюю «ногу». Счёт «один-один», мы лишились колеса, гиена — здоровья от кувырканий. Итог — бледная супруга, дорвавшийся до мужского дела Дед, пороховая вонь в кабине и часовая маета с заменой заднего колеса под охраной Арлин. А часа через два другие придорожные гиены, для разнообразия двуногие, километрах в пятнадцати от заправки на берегу Рио-Гранде, из перелеска местного сыпанули очередью в «пассажирскую» сторону машины. Связываться не стали, ушли на газах. Погони не было, но желание наслаждаться пейзажами пропало. Топча педальку, добрались до Билокси, всерьёз уставшие.

В Билокси устроили «выходной» — два дня море, сон и еда. И общение, естественно, как же без этого. Мне вычесали мозг о невозможности впредь кататься в «опасные места», даже если это хорошо оплачивается. Как мог отбрёхивался, гася в зародыше крамольные мысли типа «Блядь, началось!» и «Здравствуй, пилорама!» В общем, надулась рыбка моя, прям рыба-фугу, на меня не смотрит, сидит и кофе цедит недовольно, вот-вот взорвётся. Плюнул на приличия, жопу от стула оторвал, её стул развернул от стола и на пол перед ней сел. И глядя на неё снизу вверх, как смог объяснил, что поездки подобные — неотъемлемая часть и бизнеса, и меня самого. И если засяду дома, то вскоре превращусь опять в толстого неуклюжего пенсионера-одиночку. И не факт, что к подобному у неё останутся какие-нибудь чувства, кроме неприязни. И дети, имея перед глазами