очередной контейнер, звонок Зимину, пока ждал машину, в тот же контейнер ещё два насоса купил и уместил. Дождался машины, проконтролировал отправку и домой поехал. По дороге в «Спорттоварах» кроссовок накупил, себе — что по ноге пришлось, любимой — что глаз мой радовало, и было её размера, десять пар. И из такси в кабину грузовика переложил.

Сижу, пялюсь на разноцветные бумажки, наши и не наши, куда присобачить их, не знаю. Позвонил благоверной, может, она придумает. Сосредоточенная такая, напряжённая. Сказала, что у неё всё готово почти, в течении дня-двух должны подвезти последние пять коробок, и она готова, всё своё уже уложила. Ничего не посоветовала.

Валентин позвонил, спросил о планах и занят ли. Сижу дома, говорю, голову ломаю. Не уходи никуда, говорит, приеду скоро, дело есть.

Сижу, жду. Дождался…

— Ты просил о человечке разузнать перед отлётом, помнишь?

— Ага. Где он, как он?

— Да ничего так, домик с гектаром прикупил под Вереёй, в творческом отпуске там сейчас типа, пейзажи малюет вдали от семьи.

— Один?

— Для семьи один, а так — с двумя бабами и собачкой. Интересно?

— Хороший вопрос. С одной стороны, вроде как да и хуй с ним. А с другой… «Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.» Собачку с бабами нефатально убрать с дороги поможешь?

— Там трое сейчас, в выживальщиков-ледниковопериодников играются. А я в сторонке буду, на случай чего. Вдруг не справишься. Когда?

— Да прям щас! Поехали?

Пока доехали, пока я долги отдавал, уже новые сутки начались. Дамы с собачкой дня два из удачно спроектированного подвала не выберутся, но и от голода и жажды не умрут и не задохнутся. А должничок помощи дождётся или не дождётся, не моя печаль. Перед отбытием позвоню, конечно, в МЧС, может, и успеют. Лучше бы успели, пусть ему ножка стула в жопе почаще вспоминается и пиписька отсутствующая тоже.

Обратно пока ехали, молчали. Меня потряхивало. На подъезде к Большому кольцу Валя, выбросив в окно окурок, вдруг заявил: «Дэнчик, а ты реально бываешь неприятен в личном общении!» С минуту помолчали, потом закатились так, что остановиться пришлось, чуть с дороги не улетели. Проржавшись, поехали наконец. Я предложил заехать на дачу, стрелялки свои забрать. Доехали, Лёху разбудили. Подумав, оставил Соломоныча ему. На память. Деда Валька запрятал в нутро своего «Рейндж-Ровера» так глубоко, что у меня сомнения появились, возможно ли будет достать его.

С заездом к Лёхе в Москву въехали в восемь утра. «Давай к родителям заедем? — Давай!» Сидим, чай попиваем, Петровна оладушки варганит, вдруг звонок.

— Милый, мне всё привезли! Бержье через два часа меня ждёт! Я уезжаю!

— Аря, а задержаться никак?

— То, что я приобрела, не совсем законно, точнее, совсем незаконно. Я боюсь.

— Хорошо, звоню своему, перезвоню через пять минут. Не волнуйся!

— Жду звонка! Люблю!

Известие о срочном отъезде моём никого не обрадовало. Валька матерился шёпотом, Петровна плакала, мы с отцом прослезились… Блин, вытащу их отсюда, найду возможность, перетащу!

Зимин сказал адрес и заверил, что всё отправлено. Уточнил сумму задолженности. Перезвонил Арлин, объяснил, что делать по приезду на Новую Землю, никого и ничего не бояться, сидеть на попе ровно в гостинице и ждать меня. В ответ она попросила быть осторожнее и заверила, что дождётся обязательно.

Минут пять простояли с папой и Петровной в обнимку, не в силах расцепиться. Тяжело на сердце, как рвут его. Еле расстались, под предлогом что надо и сестричку обнять, и племяша — они сидели — ждали дома. Уехали всё-таки. Из окна родные, как обычно, руками махали на прощание.

Планшет на плечо, сумку в руку — вот и собран. Всю наличность оставил Валькам «на всякий случай», взял только денег для расчёта с Зиминым и двести долларов и двадцать тысяч рублей на всякий случай. И ту пачку, из которой двадцатник извлёк, попросил Серёге — армейскому другу передать. Самоцветы сестричке отдал, чтоб себе, Петровне и, как появится, невестке по кольцу сделала.

Племянник меня мял-тискал в объятиях, шмыгая носом, вдруг с топотом слоновьим убежал, возвращается с футляром гитарным. «Дядь, чуть не забыл, на вот на память, серенады тётке пой, струн там в кармашках лет на десять хватит!».

С Валентином прощались уже на стоянке, уместив Деда в орденском многострадальном бауле за спинкой водительского сидения. Чуть не забыв, конверт с картой попросил отправить по почте. Всё, уехал.

Блядь, я бы пешком от Пресни до ВДНХ быстрее бы дошёл. И вспотел бы меньше, и нервы целее бы были. Три четверти машин — только с водителем в салоне. Все нервные, всем быстрее, всем (двум третям) всё до аборигенов Австралии. Пока доехал, раз пять ловил себя на желании Дедом воспользоваться. Доехал, позвонил Зимину, через пять минут вслед за оговорённой машиной, попетляв по закоулкам, в какой-то складской комплекс въехал.

Машину, следуя указаниям деятеля местного, в ангар загнал и на платформе остановился. Вылез, рассчитался с Зиминым, инструктаж выслушал, как сидеть, когда не дышать и не шевелиться. Вспомнив о пострадавшем, позвонил спасателям и обстоятельно и вежливо объяснил, куда для оказания срочной помощи съездить надо и как супруге позвонить для уточнения адреса. Порекомендовал сразу бригаду неотложной проктологической помощи направить и попрощался.

Бутылку воды предложенную взял, глоток сделал, оп! Пожалте бриться, прощальный сигнал! Сел в кабину, в руль вцепился и, успокаивая себя фразой «Не ссы, Капустин, поебём и отпустим», затаив дыхание, эдаким «памятником неизвестному шОферу» въехал в зеркальный серебряный перламутр.

Глава 45

Неприятное ощущение при перемещении, хотя по сравнению с «первым вариантом» — «детская игра в крысу». Съехал с переместившейся со мной платформы и отрулил на стоянку, следуя указаниям местного «ОРУДовца». Выслушал инструкции, куда идти, полюбовался на удивлённые от вида потёртой оружейной сумки лица. На немые вопросы вохровцев отвечать не стал, улыбнулся только, и с свежеопечатанной сумкой с Дедом пошёл оформляться. Жарко, душно, ярко… Как же я по этому соскучился!

Средних лет дама потрещала клавиатурой, подняла на меня удивлённый оценивающий взор и предложила пройти в третий кабинет слева по коридору, к её начальству. Прошёл, только познакомился с высоким сухопарым мужчиной по имени Николас, бах, прибежали знакомые персонажи — «мордастый» деловой и один из «студентов»-гениев. Пока я им рассказывал, как на Старую Землю попал, зашла девушка, передала папку Николасу и ушла. На предложение «погостить» в лаборатории местных естествоиспытателей я ответил не категорическим отказом, а