у нас денег много, — подтвердил Гордей. — Так что можешь ничего не урезать. Хочешь — бери третьего барашка. Хочешь — закажи пирог с двумя начинками. Хочешь — купи Муртиксу второй ошейник.

— Я не против второго ошейника! — немедленно отозвался кот. — С блестящими камнями. Красными или синими. Что больше подходит к моим глазам?

— У тебя глаза жёлтые, — заметил Гордей. — К ним всё подходит.

Муртикс на мгновение замер, явно не ожидавший такого ответа. Потом фыркнул и отвернулся, но я заметила, как его усы довольно подрагивают. Кажется, кузнец только что окончательно завоевал уважение нашего пушистого стратега.

Два дня пролетели как один миг. И вот настал день свадьбы.

Он выдался таким, будто сама природа решила сделать нам подарок. Солнце сияло в безоблачном небе, лёгкий ветерок шевелил разноцветные флажки, развешанные вдоль деревенской улицы, а воздух был напоён запахами свежей выпечки, мёда, цветов и лёгкого дымка от мангалов. Баба Маня расстаралась на славу: столы, составленные в длинный ряд прямо на главной улице, ломились от угощений. Пироги с мясом, пироги с капустой, пироги с яблоками, караваи величиной с тележное колесо, копчёные окорока, запечённая дичь, сыры, фрукты, горы сладостей и, разумеется, бочонки с медовухой, дед Евсей лично отбирал лучшие. Теперь, когда денег было вдоволь, баба Маня развернулась на полную мощь.

Гостей собралось человек семьдесят — вся деревня, да ещё приехали из соседних сёл. Даже господин Торнвуд, королевский наместник, почтил нас своим присутствием и теперь сидел за столом с видом человека, который слегка ошарашен масштабом народных гуляний, но старается не подавать виду.

— Никогда не видел, чтобы к свадьбе готовились, как к военной кампании, — признался он, принимая от бабы Мани кружку медовухи. — Но должен признать, организация впечатляет.

— Это всё Лира, — ответила баба Маня, гордо подбочениваясь. — Она у нас мастерица всё считать и планировать. Правда, в последний момент её жених принёс целый мешок серебра, так что мы удвоили количество пирогов. Теперь у нас тут не свадьба, а царский пир!

— Серебро, говорите? — Торнвуд оживился. — Что ж, разумное вложение. Я всегда говорил: финансы — основа государства. И свадьбы.

Тем временем в моём доме царила предсвадебная суета. Марфа, мельничиха Дарья и ещё несколько деревенских женщин помогали мне облачаться в свадебный наряд. Платье мне сшили всем миром: из тонкой льняной ткани, с вышивкой по подолу и рукавам — нежные голубые цветы, которые, как сказала Марфа, означают верность и долгую счастливую жизнь. Фамильное ожерелье, простую нитку речного жемчуга, одолжила баба Маня, тайком признавшись, что хранила его для особого случая.

— Ох, Лирушка, — причитала она, поправляя мне причёску, — какая же ты красивая! Прямо невеста из столицы! Нет, даже лучше! Те, столичные, все какие-то тощие и бледные, а ты кровь с молоком!

— Спасибо, баба Маня, — я улыбнулась, чувствуя, как от волнения дрожат колени.

Муртикс, уже облачённый в свой знаменитый бархатный ошейник, сидел на подоконнике и критически осматривал приготовления. Он тщательно вылизал шерсть, распушил хвост и теперь выглядел так, будто это он — главное действующее лицо сегодняшнего торжества.

— Неплохо, — произнёс он наконец. — Очень неплохо. Платье сидит хорошо. Жемчуг к лицу. Причёска аккуратная. Лира, ты сегодня почти как леди.

— Спасибо за «почти», — хмыкнула я.

— Не за что. Кстати, о пироге. Я только что проверил финальную версию. Мельничиха превзошла себя. Огромный, с яблочной начинкой, корочкой из мёда и грецкими орехами. Я провёл контрольную проверку.

— Ты съел кусок свадебного пирога до церемонии?!

— Крошку, — оскорбился Муртикс. — Крошечную. Почти невидимую. Никто даже не заметил. Качество на высоте. Можешь не благодарить.

Праздник начался в полдень. Гости расселись за столами, музыканты заиграли что-то бодрое и плясовое. Дед Евсей, как и обещал, взял на себя роль свадебного распорядителя. Он восседал во главе стола в своём лучшем кафтане, с медной бляхой старосты на груди, и регулировал подачу блюд с важностью королевского церемониймейстера.

— Несите горячее! — командовал он. — Да не это горячее, а вон то, с укропом! Медовуху подливать, не жадничать! Музыканты, веселее! Это вам не похороны!

Муртикс занял своё место рядом со свадебным пирогом, на специальной скамеечке, обтянутой красной тканью. Он оглядывал гостей с выражением короля, принимающего подданных, и время от времени наклонялся к пирогу, проверяя, не покусился ли кто на его целостность.

— Приветствую, — говорил он каждому, кто подходил полюбоваться угощением. — Да, я тот самый кот. Да, говорящий. Да, можете смотреть, но руками не трогать. Пирог под моей охраной. И да, ошейник новый. Бархат. Серебро. Вышивка ручной работы.

Между тем церемония приближалась. Гордей ждал меня у кузницы, такова была местная традиция: невеста приходит к дому жениха, и оттуда они вместе идут к месту обряда. Я шла по деревенской улице в сопровождении бабы Мани, Марфы и целой толпы подружек, которые осыпали дорогу лепестками цветов. Впереди бежали дети и кричали: «Невеста идёт! Невеста идёт!»

Гордей стоял у дверей кузницы. На нём была новая рубаха — белая, расшитая красным узором по вороту и рукавам. Борода расчёсана, волосы приглажены. Увидев меня, он замер на мгновение, а потом его лицо осветилось такой улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо.

— Ты тоже, — ответила я.

Мы взялись за руки и вместе пошли к небольшому деревянному помосту, установленному посреди деревенской площади. Гости выстроились по обе стороны, аплодируя. Муртикс, завидев нас, величественно спустился со своей скамеечки и занял место рядом с помостом, на случай, если пирогу будет угрожать опасность в его отсутствие. Но на пирог он всё равно поглядывал.

Дед Евсей поднялся на помост, поднял руку и заговорил:

— Дорогие гости! Дорогие наши молодые! Сегодня мы празднуем не просто свадьбу. Сегодня мы празднуем справедливость. Потому что Лира и Гордей — это люди, которые не побоялись встать против зла. Которые защитили нас всех. Которые доказали, что правда всегда побеждает! Лира, ты пришла в нашу деревню как чужая, но стала своей. Ты лечила нас, помогала нам, а потом и спасла нас. Я желаю тебе, чтобы в твоей семейной жизни всё всегда было в порядке. Чтобы дом был полной чашей, а сердце полным счастья.

Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— А теперь, — дед Евсей повернулся к Гордею, — слово жениху.

Гордей взял меня за