чинились далее. Как владелец вотчины, в коей лежит Састина, и власть от Бога, требует князь немедленно открыть ему городские ворота и вступить во взаимные переговоры, где он будет третейским судьей. И кто замирится, тот будет награжден. А кто посмеет выступить против, тот есть бунтовщик и вор и... Ну, того, — Майка чиркнула себя по горлу. — И хотя стены у стольного города каменные, но противу пушек им больше двух суток не устоять. В общем, тягомотина и местами вранье. Но ведь главное что? Главное, чтобы поверили!

— Поверили?

— В основном.

Глава 27

— Мне Нель все разъяснил, — гордо вещала долговязая. — Если б к Гнату прибыло подкрепление, то мы бы отс... Ну, плохо было бы. А так — кто-то бы да повелся и открыл нам ворота. Наше письмо не одно было. Три десятка. Юрген их запечатывать устал. Во-первых, ко всем шести воротам, — Майка загнула палец, — во-вторых, по Састинке. Там до сих пор еще в решетке дыра. Что-то с птичками, а что-то с ядрами через стену перелетело. Они после этого стали очень сговорчивыми. А потом...

Девица жарко покраснела.

— Потом Нель меня в тот же погреб загнал и реально отшлепал. А потом...

— А потом вы были вместе, — оборвала ведьма ее рассказ.

— Ну... да... — Майка надулась. — А ты что, послушать не хочешь?

— Лучше скажи: ворота вам открыли?

— Ну... да... — неохотно оторвалась от воспоминаний долговязая. — Ну, они и воняли!

— Кто?

— Да командир мушкетеров с магистратом. Юргена окружили и как стали друг друга оттирать! И каждый говорил, что он ему самый верный. А он...

Сердце Агле забилось при звуке княжьего имени. Если долговязая стала барону Берешу женой, ну, пусть и не по обряду — то к князю она не вернется. Барон не отдаст. А сама Агле... что же она наделала?!

Ведьма обхватила себя руками и стала тихонько раскачиваться. Тихие слезы точились из-под век.

Да что ж она то смеется, то плачет?! Пряжа спрядена, назад в куделю не вернешь.

— Командир скрипел железом, он прогорклого масла на себя литр вылил, не меньше. А магистрат-жирдяй в кирасе стеганого шелка рассекал. Нель сказал, это жесть как дорого. Зато мушкетную пулю вблизи на раз удержит. А еще сказал, эти сволочи враз стали белыми и пушистыми, стоило князю рявкнуть: «К ноге!» А где они были до того? Ни хрена ж не делали! То есть, делали хрена, — почти вопила Майка. — Безоружных людей в горящей Састине держали. Каждый день видели, как над ними крыжаки изгаляются. И пальцем не пошевелили, чтобы спасти хоть кого-нибудь. Может, наоборот, избивали и убивали, раз претор так приказал. А чем они этого претора лучше?!

— Сядь, — ведьма обхватила руками гудящую голову. — Не ори.

— Я не ору! — горячо выдохнула Майка. — Но если Юр... князь их после не отдаст под суд — я с ним разговаривать перестану. Ну, это... дальше говорить или как?

И сразу же заговорила.

И Агле снова отчетливо видела, как Нель с Майкой спешат за князем по разоренному, опасному городу. Коней оставили у ворот, решив, что пешком доберутся до цели быстрее и легче. Перегороженные улицы, пожарища и разбитая мостовая показали, насколько они были правы.

Нель гнал Майку перед собой переулками и огородами. Где надо, они приседали, где надо — делали рывок. Перекатывались, падали, пробуя на прочность то ли наколенники из дубленой кожи, то ли булыжные мостовые. Подсаживал девицу на заборы. Подтягиваясь, нырял следом сам. Они прыгали над несущими гнилью и опасностью полуподвальными окошками. Искали боковым зрением мушкетеров и арбалетчиков, затаившихся на чердаках… И даже удивились, что под аркой у старого королевского дворца могут передохнуть.

— Врагу не пожелаю так бежать!

— Сама ведь напросилась?

Дворец косился на площадь осколками выбитых окон, частью заложенных занозистыми досками и камнем, частью — мешками с песком. На одном из постаментов по обе стороны просторного мраморного крыльца все еще лежал, положив голову на лапы, бронзовый кот, на втором свесила длинный хобот раскуроченная пушка. Рядом валялся мертвый расчет. Майка втиснулась в Береша спиной. А он, садясь с ней за укрытие, неожиданно спросил у командира Золотых ворот, бегущего с отрядом:

— А вы почто того кнехта на воротах повесили?

Командир, собравшись почесать затылок, постучал по задней пластине шлема:

— Дык... вино воровал.

— Помашите дворцу, — приказал Юрген.

Командир Золотых ворот высунул палку с белой тряпкой из-за столба и потряс ею в воздухе. Стрелять не стали, помахали из окна в ответ.

— Держите их под прицелом. Береш…

— Понял. Уже иду.

Майка хотела в испуге в него вцепиться. Но... герольд разразился роговой трелью, заставив взметнуться вместе с кирпичной и известковой пылью вездесущий вороний полк. Барон втянул пахнущий гарью воздух и шагнул на открытое пространство.

— Именем ара Юргена князя Вакараса… — проорал он, до мелочей повторяя сказанное под городской стеной, — …бургомистра вольной Састины выкликаем на переговоры, обещая безопасность и мир! Сказали, что он здесь. В противном же случае… — и тут же рухнул ничком за рогатку из неструганых бревен, торчащую на площади поверх песка и прочего строительного мусора.

У мушкетеров нервы оказались крепче — подозрительная возня в дворцовом окне в перестрелку так и не переросла.

— Извините, ар Береш! Но бургомистр выйти не могут! Убили бургомистра.

Покой, где его нашли, выглядел так, словно хозяин, спьяну затеяв переезд и кое-как побросав на пол вещи, улегся среди них и забылся нездоровым сном. Разве что не дышал. Стражников, убитых с ним вместе, уже унесли.

Юрген уселся в кресло в алькове под полуоборванной занавеской, похожей на приспущенное багряное знамя. Постукивал по наручу латной рукавицей. Нель спрятал руки за спину, прижав их к стене. Майка крутила головой, стараясь не привлекать к себе внимание. Рошаль осматривал тело.

— Оч-чень интересно… Хотите взглянуть?

— Нет уж, — фыркнул из своего угла барон. Князь Вакарас промолчал.

— А зря.

Законник поднес к глазам, зажав между пальцами в толстых кожаных перчатках, железный оперенный карандаш.

— Весьма интересно. Вот это попало ему в шею. Судя по запаху, яд из желез ресормской жабы.

Майка истерично хихикнула. Рошаль покосился на нее.

— Редчайший ингредиент, молодой человек! Стреляли в бургомистра трижды. Два дротика запутались в одежде, смертельным