скрещены на груди, лицо непроницаемое, но я видел мелкую дрожь в пальцах, которая выдавала её напряжение.

— Я отдохну, — я подошёл к ней. — Но сначала — ты. Что случилось?

— Что значит «что случилось»?

— Ты стоишь как статуя с начала встречи и не двигаешься. Ты не спросила, куда я ходил, когда меня не было. Ты не спросила, что случилось на берегу Ладоги. Ты просто стоишь и ждёшь. Это не похоже на тебя.

Катя посмотрела на меня. Просто посмотрела, без выражения, без эмоций. Но в её глазах я увидел что-то, чего не ожидал: усталость. Не физическую, а ту, которая накапливается от постоянного напряжения, от постоянного ожидания, от постоянной готовности к тому, что что-то пойдёт не так.

— Я ждала, — сказала она. — Месяц. Ждала, когда ты вернёшься. Каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду. Я не спала, не ела нормально, не жила — просто ждала. А когда ты вернулся, я поняла, что ждала не тебя. Ждала того, кто был до. Того, который был моим господином, моим… — она замялась, подбирая слово. — Не знаю, как это назвать. Но того человека больше нет. Ты — другой. И я не знаю, как быть с этим.

Я молчал. Потому что она была права. Я был другим. Не только внешне — внутренне. Я убивал людей и не чувствовал ничего. Я стоял перед боссом S-плюс и не боялся. Я слышал голоса, которые не должен был слышать, и видел вещи, которые не должен был видеть. Я был другим. И я не знал, как быть с этим, сам.

— Я не ждала, что ты изменишься, — продолжила Катя. — Я думала, ты вернёшься таким же. С тем же лицом, с тем же голосом, с теми же привычками. Я думала, всё будет как раньше. Но «как раньше» больше нет. Есть «сейчас». И «сейчас» — это ты, который стоит передо мной и смотрит так, будто видит сквозь меня, а не меня.

— Я вижу тебя, — сказал я.

— Ты анализируешь меня, — Катя чуть покачала головой. — Ты видишь моё напряжение, мою усталость, мою дрожь. Ты видишь симптомы, а не человека. Это не одно и то же.

— Может быть, — признал я. — Но я стараюсь.

— Стараться — мало, — Катя опустила руки. — Когда-то ты делал вещи, которые были больше, чем «стараться». Ты спас мне жизнь. Ты дал мне цель. Ты сделал меня тем, кто я есть. А сейчас ты стоишь передо мной и говоришь «стараюсь», как будто это что-то, чем можно гордиться.

Она повернулась и пошла к двери. Её спина была прямой, движения — ровными, но я видел, как её плечи чуть опустились. Как будто она несла на них что-то тяжёлое и наконец поставила это на пол.

— Катя, — я позвал её.

Она остановилась. Не обернулась.

— Я не знаю, как быть с тем, что я изменился, — сказал я. — Я не знаю, как вернуть того, кто был до. Я не уверен, что он может вернуться. Но я знаю одно: ты — моя. Не как вещь. Не как инструмент. Не как актив. Как человек, которому я доверяю больше, чем кому-либо ещё. И если я делаю что-то, что тебя ранит, — скажи. Не молчи. Не жди. Скажи — и я постараюсь исправить.

Катя стояла неподвижно. Секунду. Две. Три. Потом она обернулась, и я увидел, что её глаза блестят. От чего-то, что было глубже слёз.

— Ты изменился, — сказала она тихо. — Но не полностью. Кое-что осталось.

Она ушла. Я стоял в пустом холле и слушал, как затихают её шаги. Потом ещё долго стоял, глядя в темноту за окном, и думал о том, что она сказала: «Кое-что осталось». Что осталось? И достаточно ли этого «кое-что», чтобы я оставался человеком?

Глава 13

Алина Савельевна Громова. Охотница S-ранга

Отель «Акватория» стоял на набережной Волхова, в десяти минутах ходьбы от кремля. Четыре этажа, бежевый фасад, пластиковые окна, вывеска с якорем. Обычный отель для обычных людей, которые приезжали в Новгород смотреть на старинные церкви и пить медовуху в ресторанах с видом на реку.

Алина стояла напротив входа и смотрела на светящееся окно на третьем этаже. Там, за шторами, которые не закрывались уже два часа, горел свет. И сидела Серая Сова. Ей нужно было поговорить с женщиной, потому что она уже выполнила два задания из трёх.

Первое — «Первый шаг» — зашла в разлом C-ранга на окраине города, продержалась двадцать минут и вышла. Система засчитала выполнение, хотя Алина не понимала, зачем ей это было нужно.

Второе — «Первый контакт» — обнаружила аномалию в том же разломе. Странное пятно на стене, которое пульсировало в такт её сердцебиению. Система подтвердила идентификацию: девяносто четыре процента совпадения с базой данных.

Третье — «Первый выбор» — висело перед глазами, как приговор.

Выбрать класс. Из трёх вариантов, которые система ещё не показывала, потому что условия не были выполнены. Или были? Алина не понимала. Система говорила: «Варианты будут предложены после выполнения заданий 1 и 2». Задания 1 и 2 были выполнены. Но вариантов не было.

Вскоре, всё же, Алина вошла в отель. Лобби было пустым: ночь, тихо, на ресепшене дремала девушка с наушниками в ушах. Алина прошла мимо и поднялась по лестнице. Третий этаж. Номер 317.

Дверь открылась сразу, как будто женщина знала о гостье.

Серая Сова стояла в дверном проёме в халате и тапочках, с кружкой в руке, и выглядела так, будто ждала её весь вечер.

— Заходи, — сказала она. — Чай будешь?

— Нет, — Алина вошла в номер. — Мне нужно поговорить.

— Вижу, — Сова закрыла дверь и села на кровать. — Система?

— Система, — Алина остановилась посреди комнаты. — Задания…

— Сядь, — Сова указала на кресло у окна. — Стоять будешь долго, а разговор не будет коротким.

Алина села. Кресло было мягким, слишком мягким, и она почувствовала, как её тело, которое было напряжено весь вечер, начинает расслабляться. Не полностью, просто чуть-чуть, как будто кто-то убрал одну из пружин, которые держали её в тонусе.

— Два задания выполнила, — начала она. — Третье не получается. Система говорит: «Варианты будут предложены после выполнения». Я выполнила. Но вариантов нет.

— Варианты есть,