на билеты на стационарные портальные переходы, стоявшие в каждом крупном городе Элеона – вот, в Гржине тоже был такой, – то мы бы оказались в столице уже к вечеру того самого дня, когда я с небольшим саквояжем вышла за ворота родной академии.

Но казна не расщедрилась почти ни на что, поэтому мы едва тащились по тракту в разбитой почтовой карете, которая держалась только на недобром слове нашего возницы и еще на соединительной магии.

Заодно я до тошноты насмотрелась на кривоватые елки, растущие вдоль дороги, заросли березняка или же сменявшие их крестьянские поля и луга, на которых паслись худые коровенки.

– Вот бы на нас напали разбойники, – иногда вздыхала я. – Хоть отвлеклись бы!

Потому что магии у меня сейчас имелось хоть отбавляй – передо мной сидели два живых ее источника, – а заняться оказалось совершенно нечем.

Две книги по ведовству, взятые мною в дорогу, я прочитала в первый же вечер, так что развлечений не имелось почти никаких.

Разве что в самом начале пути я пару раз упала в обморок – когда меня отказывались кормить на деньги из казны, заявив, чтобы тратила свои и что еда мне не положена.

Голодные обмороки на магов подействовали должным образом, и теперь кормили меня без препираний.

И еще один раз я изобразила свою смерть, когда маги отказались завернуть в деревушку Хлысты – та находилась всего-то на пару километров от Западного Тракта, а мы все равно никуда не опаздывали!

На краю Хлыстов когда-то стоял приют, в котором я прожила до десятилетнего возраста. Он, правда, давно уже сгорел, но мне захотелось увидеть это место еще раз.

– Ну раз так, – заявила я вредным магам, когда мы проехали поворот, а они и не подумали приказать вознице свернуть, – тогда жизнь мне больше не мила!

Затем лежала хладным трупом в карете, а маги скакали вокруг меня, пытаясь оживить. Заодно ругались на все лады – и некоторые из ругательств мне так понравились, что я даже решила их запомнить.

Потому что они бы дали фору нашему старенькому сторожу, у которого мы с подругами на спор воровали бутылки с самогоном. Пить, конечно, плохо, но мы же не звери и бутылки ему возвращали.

Так вот, маги ругались еще забористее нашего сторожа!

– Все, хватит уже изображать мертвую, – наконец сдался один. Звали его Болдвин Сайнз, и он казался мне самым разумным из этих двоих. – Я не верю в то, что ты умерла, Александра! С чего бы тебе это делать?

– Но она все-таки умерла, – со скорбью в голосе возразил ему второй, Эрик Данкли. – Сгинула в расцвете лет! Ее сердце не бьется вот уже несколько минут. Подозреваю, нам придется похоронить ее во-он на том холме, а затем придумать, что мы напишем в отчете.

На самом деле мое сердце билось, но очень медленно.

– Это же ведьма, – выдохнул Болдвин. – Да она поживее нашего будет! Так и быть, Александра, мы заедем в ту деревню! – сдался он, на что я решила все-таки сжалиться над магами и вернулась к жизни.

К тому же быть похороненной на холме возле деревушки Хлысты меня нисколько не прельщало.

С тех пор маги покорно выполняли то, что я у них просила, – а мои просьбы были простыми и законными. Например, заехать в те самые Хлысты, где я полюбовалась на остатки стен бывшего приюта.

Кстати, даже не я его сожгла, а мальчишка – уж и не помню, как его звали! У того оказался отличный Огненный Дар, который воспитатели просмотрели.

Затем я попросила остаться на ночь в другой гостинице, кстати, уже на подъезде к столице. Не в той, где в огромном количестве обитали клопы и тараканы, а клетушка, которая мне досталась на ночь, насквозь пропахла плесенью.

Конечно же, от насекомых в комнате я избавилась в считанные секунды – натравила их на наглого трактирщика, еще и попытавшегося содрать с нас втридорога за постой и ужин.

Тогда-то вся эта орава кровососов, сопровождаемая усатой рыжей армией тараканов, дружно сбежала на первый этаж. Принялась ползать по полу, заползать на столы и срываться с потолка – прямиком в тарелки с кружками, из которых ели и выпивали гости!

В общем, шуму было много, трактирщик вопил как резаный, обвиняя во всем магов, тогда как я…

Я сказала Эрику и Болдвину – к этому времени мы звали друг друга по именам, – что нам стоит заночевать в нормальном месте, а не как свиньи в хлеву.

Потому что уже знала: им выдали приличную сумму, хватавшую на хорошие постоялые дворы и нормальную еду – и даже на билеты на транспереход было! – но они решили сэкономить и положить все себе в карман.

– Иначе прокляну, – намекнула им. – И не посмотрю, что вы маги. И деньги вам больше не понадобятся, ни одному, ни другому. На что их будут тратить два кладбищенских упыря?

И улыбнулась им – ласково, как умеют делать только ведьмы. Вернее, ведьмочки!..

Моя улыбка была многообещающей – то есть маги увидели в ней обещание множества будущих трудностей и невзгод. Поэтому уже скоро мы перебрались в нормальный отель, мне досталась приличная комната и сытный ужин.

После чего они еще и безропотно заказали в мою комнату бадью с горячей водой, и я, лежа в ней, вспоминала свою жизнь в том приюте.

Думала о том, что…

Мне было о чем подумать.

Например о том, что я приеду в столицу, явлюсь в Академию Магов Альтариса, и, вполне возможно, меня сразу же отправят обратно. Поймут, что магического дара у меня нет и в помине.

Но спешить домой я не стану – вместо этого остановлюсь на пару дней в недорогом отеле. Пройдусь по Альтарису, посмотрю на храмы и королевский дворец, после чего загляну в архив.

Мне давно хотелось отыскать сведения о своем рождении, потому что я не имела никакого понятия… Не знала о себе почти ничего, кроме собственного имени.

Александра Дельвейн.

И еще того, что я – круглая сирота. Ну или родители от меня отказались, раз уж подбросили свое дитя в плетеной корзинке на порог приюта, после чего не давали о себе знать целый двадцать один год (мне как раз исполнилось недавно).

В этой самой корзинке не было никаких романтических подробностей о моем происхождении – ни одеяльца с вышитым на нем гербом рода (допустим, если я незаконнорожденная дочь кого-либо из элеонской знати), ни записки, объясняющей, чем моим родителям не угодил младенец.

Заветного медальона с