уйти – не держи. Но объясни, что это был случайный магический выброс, не опасный. Я его купировал. Справишься?

– Справлюсь, – Архип кивнул, но во взгляде его читалось: «Справлюсь, но если этот парень ещё раз выкинет нечто подобное, за себя не ручаюсь».

Я нашёл Ярослава в людской. Он сидел на полу в углу комнаты. Вокруг него, как и в прошлый раз, пробивались мелкие ростки через щели в половицах. Ярина стояла рядом, скрестив руки на груди, с видом провинившейся надзирательницы.

– Не смотри на меня так, Дубровский, – сразу выпалила она, едва я вошёл. – Я отошла в уборную! На три минуты!

– Три минуты – и он чуть не покалечил бригадира и разнёс ящик с трубами, – я посмотрел на Ярослава. Тот поднял голову. Вертикальные зрачки сузились.

– Он. Тронул. Меня, – произнёс Ярослав. Голос шипящий, слова рубленые, видимо – привычка. – Не. Нравится.

– Я понимаю, – присел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. Глаза в глаза. – Тебе не понравилось прикосновение. Это нормально. Но ты разворотил ящик и чуть не сломал ему руку. Среди людей так нельзя.

Ярослав нахмурился. На его лице отразилось искреннее непонимание.

– Почему? Он. Угроза. Я убрал. Угрозу.

– Он не был угрозой, – терпеливо объяснил я. – Он просто попросил тебя о помощи. Грубо, по-мужицки, но без злого умысла. Люди так делают – хлопают по плечу, толкают в бок. Это не нападение.

Ярослав молчал. Переваривал. Его пальцы сжались и разжались – и ростки на полу дёрнулись в такт, как будто были продолжением его нервной системы.

– Я. Не понимаю. Людей, – наконец выдавил он. – Слишком. Шумные. Слишком. Близко. Стены давят. Хочу. В лес.

– Я знаю, – кивнул. – Но пока ты живёшь здесь, то подчиняешься моим правилам. Первое: не трогать людей. Если кто-то тебя тронет – отойди, но не бей и не хватай. Второе: если чувствуешь, что теряешь контроль – уходи из дома. В лес, за деревья. Там можешь ломать что угодно. Третье: слушай Ярину. Она тебе не враг.

– Ярина, – Ярослав перевёл взгляд на друидку. Что-то в его лице чуть смягчилось. – Пахнет. Хвоей. И мёдом. Она. Не давит.

Ярина, к моему удивлению, промолчала. Только чуть покраснела, что для неё было невиданным событием.

– Ещё одно, – я поднялся. – Ты – Ярослав. Для всех ты не дух, а человек с именем. Вот и веди себя как человек. Договорились?

Ярослав смотрел на меня снизу вверх. В его вертикальных зрачках боролись два начала – змеиная настороженность и что-то новое, человеческое, ещё не оформившееся.

– Договорились, – сказал он. И добавил тише: – Попробую.

– «Попробую», – передразнила Ярина, когда мы вышли из людской. – Вот уж обнадёжил. Этот парень – как волк в овечьей шкуре, Дубровский. Только шкуру ещё и надеть толком не может.

– А твоя задача – помочь ему надеть, – отрезал я. – Не спускай с него глаз ни на минуту. Если он снова сорвётся при рабочих – мне придётся его увести в лес. Тенелист только этого и ждёт.

Ярина поджала губы, но кивнула. Она понимала, каковы ставки.

Я оставил её и направился к санаторию. Нужно было ввести Лизу в курс дела.

Самарин сидел в гостевой комнате, когда мы зашли. Степан, надо отдать ему должное, всё устроил – чистая постель, горячий чай, миска с мясом. Самарин ел медленно, без аппетита, но ел. Это хороший знак.

Лиза подошла чуть позже меня, когда трапеза закончилась, видимо, только освободилась. И я увидел, как её лицо изменилось – от профессиональной собранности к острой настороженности. Она почувствовала то же, что и я. А может, и больше.

– Снимите рубашку, – попросила она Самарина после того, как я её представил. – И сядьте ровно.

Самарин подчинился. Лиза положила руки ему на спину, закрыла глаза. Несколько секунд молчания, и я увидел, как её пальцы дрогнули. А потом побелели от напряжения.

Она отстранилась. Посмотрела на меня.

– Выйдем, – коротко попросила она.

Мы вышли в коридор. Лиза прикрыла дверь и повернулась ко мне. Её лицо было бледнее обычного.

– Паразит, – сказала она тихо. – Магический паразит. Сидит глубоко, у корня лёгкого, плотно обвил бронхи и подбирается к сердцу. Питается его жизненной энергией. Если ничего не делать – два-три месяца, и он погибнет.

– Можешь убрать? – спросил я.

– Могу, – Лиза кивнула. – Но это не один сеанс в источнике. И твоя помощь тоже понадобится.

В этом я не сомневался.

– Паразита нужно сначала ослабить, отрезать от питания. Для этого нужны специальные отвары, дважды в день. Потом, когда он ослабнет, источник. Вода вымоет его, но только если я правильно подберу состав, – задумчиво объяснила она.

– Сколько времени потребуется?

– Три дня, если повезёт. Четыре, если паразит окажется глубже, чем я думаю. Мне нужна полынь горькая, свежая, не сушёная, – сказала она. – И чернокорень. В сочетании с корнем аира и маточным молочком это даст основу для антипаразитарного состава. Полынь есть?

– Найдём, – кивнул я. – Что-нибудь ещё?

– Тишина и покой для пациента. Никакого стресса. Паразит реагирует на выбросы адреналина – питается ими. Чем спокойнее Самарин будет, тем проще мне ослабить паразита.

– Тишина и покой, – повторил я.

И мысленно добавил: рядом с поместьем, где живёт бывший дух-змей с человеческим телом и змеиными рефлексами, друидка с чемоданами-фамильярами и призрак моего деда, который комментирует каждый мой шаг. Тишина и покой. Ничего проще.

Попробую запретить им всем приближаться к санаторию. А если не поможет, то придётся думать, как магией огородить.

В дальнейшем, когда у нас будет больше гостей, это точно будет актуально.

– Я начну прямо сейчас, – Лиза уже развернулась к двери. – Первый отвар дам пациенту через час. К утру посмотрим, как паразит отреагирует.

– Лиза, – я остановил её. – Спасибо.

Она обернулась.

– Пока не вылечу – не за что благодарить, – чуть улыбнулась она.

Она ушла к Самарину, а я остался в коридоре. Прислонился к стене, закрыл глаза. Голова гудела. Паразит, Корнилова, Ярослав, Тенелист, Астахов, Озёров – нити переплетались, и каждая тянула в свою сторону.

Нужно было хотя бы на час отключиться от всего этого безумия. Привести мысли в порядок. И я знал,