нет, если дикие звери вдруг нападут, лев там или тигр… Ничего, пусть себе нападают, сколько захотят. У индейцев тоже ведь нет никакого оружия, только лук и стрелы, а из лука запросто можно научиться стрелять.

Алёша представил себе на минуту, как в понедельник учительница Светлана Петровна войдёт в класс и скажет, слегка откинув голову назад и прищурив глаза: «Дети, наш Алёша стал знаменитым путешественником и уже уехал путешествовать в жаркую Африку…»

Вот тогда Вовка с Женей пожалеют, что уехали без него в парк Победы!

И Алёша решительно полез по железной лестнице.

Дверь дома была не заперта, Алёша приоткрыл её и заглянул в дом. В доме было темно и… пусто. Тогда Алёша совсем влез в дом и прикрыл за собой дверь.

Вдоль стен дома стояли две широкие скамейки, обитые чем-то холодным и мягким, похожие на диван у папы на работе. Только диван коричневый, а скамейки чёрные и такие широкие, что на них даже можно было спать. А впереди, у той стены, которая выходила к кабине, стоял стол. Обыкновенный кухонный стол, и на его поцарапанных дверцах висел квадратный замок. К крышке стола была крепко привинчена странная машинка с двумя толстыми, немного изогнутыми внутрь железными губами и таким же железным хвостом с деревянной ручкой, словно на мясорубке.

Алёша повертел ручку. Железные губы мягко разъехались. Тогда он вставил между ними гвоздь и опять повертел ручку. Только уже в другую сторону. Губы съехались и так крепко прихватили гвоздь, что сколько Алёша ни дёргал его в разные стороны — так и не смог вытащить.

Больше в доме ничего такого не было, если не считать старой, замасленной телогрейки на лавке и двух резиновых сапог под лавкой.

«Интересно, — подумал Алёша, — а где же они прячут свои вещи — оружие, фотоаппараты? Наверное, в столе, где же ещё?» — Алёша подёргал замок стола, но тут снаружи что-то тяжело заскрипело, ухнуло, хлопнула дверца кабины.

Машина качнулась и… поехала.

Алёша от неожиданности чуть не трахнулся головой об угол стола.

— Путёвку в диспетчерской отметь. Механик туда пошёл. Здорово было? — сказал кто-то.

— Не спрашивай, — это уже шофёр из кабины ответил.

Алёша ухватился руками за скамейку и чуть было не закричал от страха, но вовремя сообразил: если он закричит, то, во-первых, путешественники прибегут и высадят его. Взрослые всегда всё самое интересное в жизни оставляют для себя, а детям только говорят: «Подрасти ещё…» Во-вторых, сколько ни кричи, его тут всё равно никто не услышит, а в-третьих, пока он обо всём этом думал, — машина остановилась.

— Так, — сказал себе Алёша, — интересно, куда это мы приехали и где же они, эти знаменитые путешественники?

Он хотел было осторожно выглянуть в окно, но возле машины послышались голоса, и Алёша замер, прислушиваясь.

— Далеко ездил?

— Порядочно. В Колпино.

— Добро. Иди скорее, тебя главный ждёт. В ДОКе лесовоз сел.

Алёша терпеливо подождал, пока шофёр не ушёл к своему главному, наверное, самому знаменитому путешественнику, а затем осторожно спустился по железной лестнице.

Машина стояла возле большого дома. Обыкновенного каменного дома, выкрашенного в яркий жёлтый цвет. Только вместо дверей в дом вели несколько соединённых между собой стальными балками, распахнутых настежь ворот. Алёша хотел было заглянуть внутрь дома и испуганно попятился. Прямо на него, задом, медленно двигался громадный грузовик, сверкая свежепокрашенными бортами. Алёша метнулся в сторону и больно ударился коленкой о другую машину, исковерканную и бесколёсую. Вместо колёс машину подпирали толстые, похожие на шахматные ладьи, чёрные тумбы. Дверцы кабины были сняты совсем, а вместо мотора зияла чёрная дыра, словно машина раскрыла в испуге рот, да так и не смогла закрыть.

Рядом с поломанной стояла, слегка завалившись на один бок, другая машина, и какой-то дядька со шрамом через всё лицо снимал с неё колесо. Машина смотрела на Алёшу тусклыми, безжизненными фарами и, казалось, просила: «Помоги мне, Алёша…»

— Вы зачем снимаете с неё колесо? — сердито спросил Алёша.

Дядька выпрямился, вытер лицо ладонью, отчего оно стало ещё более грязным, и удивлённо уставился на Алёшу.

— А ты откуда здесь взялся, шкет?

— Ниоткуда. А что?

— Ничего-о. Слышу грозный окрик, а неведомо откуда. Направо посмотрел — нет никого. Налево — тоже не видать. Вниз глянул — глаза протёр: еле-еле от земли поднялось, а туда же, командует…

— Я не командую… я просто спросить хотел…

— Э-э, брат, спрашивать тоже можно по-разному. Можно спросить-отругать, можно спросить-приказать, а можно и спросить-попросить или спросить-узнать. Ты что хотел?

— Зачем вы колесо с неё снимаете?

— И не одно это. Я, брат, все колёса у неё сниму.

— Как же она тогда ездить будет?

— Поставим новые — и поедет она у нас как миленькая, — сказал дядька и покатил снятое колесо в дом.

— Внимание, внимание! Водитель Иванов Николай Петрович, рабочий номер двести сорок три, зайдите срочно в диспетчерскую.

Большой голубой репродуктор на стене дома захрипел и умолк, прежде чем Алёша успел сообразить, что говорят по радио.

Тот же дядька вышел из ворот дома, впереди себя он катил уже другое колесо, совсем новое. Колесо, наверное, было очень тяжёлым, потому что шрам, пересекающий лоб и одну щёку дядьки, покраснел от напряжения.

— Ну-ка, шкет, подержи… я по-быстрому, только узнаю, зачем вызывают.

Алёша с готовностью подставил плечо.

— Удержишь?

— Запросто!

Но удержать было не так просто, как казалось. Плечи Алёши онемели от напряжения и начали дрожать. Он хотел было переменить ногу и встать поудобнее, но выпустил колесо, и оно покатилось вперёд, а затем звучно шлёпнулось в большую, блестевшую красными и зелёными разводами лужу.

«Вот беда ещё, — огорчённо подумал Алёша, — как же его поднять? Такое новенькое было, чистое, а теперь…»

— Эй, друг! С дороги-и-и-и!

Прямо на Алёшу катилась широкая, приземистая, похожая на таксу тележка. На тележке, широко растопырив в стороны железные руки-палки, лежала продолговатая коробка…

— Это вы что везёте? — спросил Алёша.

— Деталь машины, — загадочно ответил дядька в промасленном комбинезоне, управлявший тележкой, и смешно пошевелил пышными, как папин помазок, усами.

— А какую деталь? — спросил Алёша.

— Важную. Без неё ни одна машина с места не сдвинется.

…«Почему так долго не идёт этот дяденька Иванов, у которого рабочий номер двести сорок три?» — подумал Алёша и печально побрёл к колесу. Оно мирно лежало в луже и словно щурилось от удовольствия. Алёша сердито пнул его ногой, поднял голову и замер, очарованный.

Огромный, как Дворцовая площадь, двор был весь залит