роман с аборигеном, занялась расследованием убийств, сделала артефакт…

Ни первое, ни второе, ни третье не имеет никакой практической ценности. Барти не сказал этого, но слова повисли в воздухе – очевидные, почти осязаемые.

– Знаешь, Ив… Если ты хочешь острых ощущений – попроси выходной, смотайся домой и с парашютом прыгни. Пользы столько же, а вреда ощутимо меньше.

– Уверен? – утомленная осознанием собственной беспечной глупости, Ива начала заводиться. – Вообще-то у нас тут не просто убийства. У нас жертвоприношения. Которые часть ритуала – а любой ритуал, дорогой мой, имеет цель.

– И что? Ритуал проводит не профессионал. Либо безмозглый рукосуй из наших, либо туземец спятивший. Как думаешь, что такого-эдакого он может пожелать? Женской любви? Славы? Золота? Ну и хрен с ним, пусть обсыплется своим золотом. Твоей карьеры это точно не стоит.

– Какая глубокая мысль, – Ива, сунув руки в карманы, задрала голову к небу. Тучи, кажется, опустились еще ниже, провисли, время от времени роняя редкие тяжелые капли, словно разминались перед тем, как утопить землю в холодной, тяжелой пелене дождя. – Ты знал, что наш главный безопасник – левша?

– Нет. А это важно?

– Нет. Наверное, нет.

Глава 32. О тяжкой ноше правителя

Никаких особых следов около силков Бьольва не было. Торвальд прошелся от первого до последнего, отмечая сломанные ветки и сохранившиеся там и сям отпечатки дешевых сапог. Проверив последний силок, Бьольв снова его насторожил и направился в сторону широкой, хорошо утоптанной тропинки, сбегающей вниз с горы. Там его следы исчезали – и найти место, где старый охотник свернул с проторенной дороги, Торвальд не смог. Несколько раз он прошелся вверх и вниз сначала по правой стороне, потом по левой, вглядываясь в землю, но к полудню признал поражение. Следы отсутствовали. Как он, Торвальд, в общем-то и предполагал.

Но надеялся ведь на другое!

Как здорово было бы обнаружить следы, пройти по ним к месту убийства, а там отыскать, например, утерянный кошель. Или сорванный в пылу борьбы амулет. Или приметную пуговицу, по которой можно узнать владельца… И прийти к Иве с готовым именем.

Лучше бы, конечно, сразу с убийцей… Предъявить гребаного ублюдка как трофей. Пусть Ива увидит, как удачлив в охоте Торвальд. Пусть увидит, что он, не владея магией, может одолеть колдуна. Но если убийцу все-таки поймать не удастся, пусть будет хотя бы имя. Эх, мечты-мечты…

Не было ни кошеля, ни амулета. Даже гребаных, мать их, следов и то не было! И Торвальд, раздраженно сжав губы, спустился с горы – усталый, голодный и злой, как цепной пес.

Не заезжая домой, около большой кузницы Торвальд повернул коня и двинулся направо – к дому Ингвара. Младший ученик, грузный, огромный, словно медведь, Ливстейн возился во дворе, прилаживая к телеге новое колесо.

– Приветствую тебя! – Торвальд любезно остановился у входа, дожидаясь приглашения. И, естественно, получил его.

– И тебе добрый день, Торвальд, – Ливстейн выпрямился, отер грязные ладони о полу рубахи и улыбнулся. – Давненько ты к нам не заглядывал.

– Работы много, – неопределенно пожал плечами Торвальд.

– Знаю я твою работу, – коротко хохотнув, Ливстейн двинулся навстречу, сминая тяжелыми сапогами стебли жухлой травы. – Видел. Черненькая такая, тощенькая. Ну и как оно – с пришлой?

«А я говорила!» – отчетливо произнес в голове голос Финны. Торвальд поморщился.

– Не слушай сплетен. Я всего лишь сопровождаю колдунью в поездках по городу.

– Конечно-конечно. И сам к ней заезжаешь время от времени, – Ливстейн ощерил в улыбке щербатые зубы. – Да ладно, не дуйся. Не хочешь – можешь не отвечать. Все равно ничего нового не скажешь. Не бывает у баб поперек, а вдоль я и сам видел, – Ливстейн счастливо расхохотался своей нехитрой шутке, и Торвальд терпеливо улыбнулся в ответ. Умом парень никогда не блистал, но был дружелюбным, исполнительным и усердным. Жрецом, конечно, Ливстейн не станет, Ингвар, умирая, передаст свою силу Негвейру. Но это не повод отвечать на улыбку грубостью.

– Так чего ты хотел-то? Ингвара повидать? – Ливстейн взял Жемчужного за повод, и Торвальд спешился.

– Да. Он дома?

– Как раз обедать садится. Мы к дальним фермам ездили с утра, вот только-только вернулись. А ты чего к нам? Заболел кто? – Ливстейн, не переставая болтать, отвел жеребца к коновязи и принялся обтирать потную холку тряпкой. – Хороший у тебя конь, красивый. Я, когда разбогатею, такого же куплю.

Торвальду на мгновение стало жаль парня. Такой жеребец, как Жемчужный, стоил дороже самого Ливстейна – но если человек хочет обманывать себя надеждой, не стоит лишать его этой невинной радости.

– Благодарю, все здоровы. Просто посоветоваться по одному делу хочу, – Торвальд, не тратя больше время на бессмысленную болтовню, взошел на крыльцо.

Дом у Ингвара был небольшой, но богатый. Дверь украшали резные обережные знаки, заботливо расписанные зеленой и красной краской, а на крыше поворачивался по ветру плоский деревянный конек. Пользы от такой игрушки было немного, но смотрелось нарядно.

Переступив порог, Торвальд погрузился в уютный аромат дыма, живого тела и еды. Ингвар со старшим учеником действительно сидели за столом, перед ними золотился круглыми боками запеченный гусь, а в мисках возвышались горы тушеной капусты, моченых грибов и прочих заедков.

– О, Торвальд! – Ингвар широко улыбнулся, встопорщив короткие седые усы. – Проходи, садись! Уна, неси еще одну миску – у нас гость!

Не заставляя просить себя дважды, Торвальд с облегчением плюхнулся на лавку и потянулся к лепешке.

– Рад тебя видеть, Ингвар. Как здоровье! Нога еще беспокоит?

– Болит, зараза. На дождь просто ноет, а на снег – так хоть на стену лезь, – Ингвар, отломив у гуся ногу, положил ее Торвальду в миску. – Вот, репу еще возьми. Уна ее в молоке тушила – нежная, как масло!

– Благодарю, – Торвальд отгреб себе репы, действительно очень мягкой, и жадно вгрызся в гусиную ногу. – Мне жаль, что твоя нога все еще болит. Может, целебные эликсиры чужаков помогут? Я спрошу…

– Не надо, – голос у Ингвара стал жестким. – Я не могу запретить другим использовать чужую магию, но и сам к ней прибегать не стану.

– Почему? Эти средства действительно работают, я сам видел. Излечивают гнойные раны, унимают жар, умеряют боль. Уверен, для колена тоже что-нибудь найдется.

– Нет! – грохнул ложкой о стол Ингвар, но тут же опомнился и понизил голос. – Нет. Я не пойду против воли богов.

– Но это всего лишь эликсиры…

– Это чужая магия. Воля иных, чуждых нам сил. Эти силы медленно, исподволь меняют нашу жизнь. И вытесняют из нее наших богов, как удачливый торговец вытесняет неудачливого.

– Ладно. Как скажешь, –