растерялся Торвальд. Чтобы заполнить неловкую паузу, он пододвинул к себе капусту, а старший ученик, Негвейр, передал гусиный бок. Ингвар ел молча, раздраженно ударяя в миску ложкой, и ломал лепешки так яростно, словно это были шеи врагов.

– Я приехал, потому что мне нужен твой совет, – снова попробовал начать разговор Торвальд. – Ты знаешь, что Бьольва нашли около межи чужаков. Я видел тело – и уверен, что без колдовства дело не обошлось.

– Конечно, не обошлось. Вот об этом-то я и говорю! – грозно помахал гусиным крылом Ингвар. – Сначала чужаки принесли нам подарки, потом – начали менять наши жизни, управлять жарой и холодом, дождем и ветром. А теперь – теперь отбирают наши жизни!

– Значит, ты думаешь, колдун был из чужаков?

– Конечно! А кто же еще? Разве ты видел когда-нибудь что-то подобное?

– Ну… – нахмурился Торвальд. – Восставших покойников я тоже не видел. Однако же Лейви подняли не чужаки.

– Ха, – невесело усмехнулся Ингвар. – Ты слишком молод, Торвальд. И слишком наивен. Коня бьет не плеть. Коня бьет рука, держащая плеть.

– Ты к чему это?

– К тому. Откуда, ты думаешь, Альдис получила силу? Неужели ее даровали наши боги?

– Но… Ива упокоила Лейви. А Ива – пришлая. С чего бы ей это делать?

– После того случая ты стал доверять пришлой ведьме? – в светло-серых глазах Ингвара мерцали насмешливые огоньки. – Вот то-то же.

Чушь. Ерунда. Ива не строила коварных планов, она просто помогла. Помогла там, где сам Ингвар оказался бессилен. Уж не в этом ли скрывается причина неприязни? Эликсиры чужаков работают лучше, чем лекарства Ингвара, их магия полезнее, их ритуалы сильнее. По сравнению с пришлыми старый жрец слаб, а зависть… зависть разжигает злобу быстрее любого другого чувства.

– Возможно, – не стал ввязываться в бессмысленный спор Торвальд. – Я обдумаю твои слова.

И сосредоточился на гусином боке.

Еда приятной тяжестью лежала в желудке, а голова, наоборот, была легкой и невесомой. Но не кружилась. Ни в коем случае. Мужчина, желающий нанести визит женщине, может немного выпить – но не должен быть пьян. Подняв голову, Торвальд поглядел на солнце. До заката оставалось часа два, и можно было заехать домой… Но дома Финна, и удастся ли сбежать потом, не поскандалив, большой вопрос. А можно неспешно направиться в поселение чужаков. Подождать там немного, поболтать со стражником, подышать свежим воздухом. От прогулки развеется хмель, уйдет ленивая, сонная осоловелость. Что только к лучшему – учитывая, чем может закончиться сегодняшний вечер.

Чем он должен закончиться.

Торвальд может гордиться – он все-таки добился своей цели. И сделал это красиво, достойно – и с уважением к женщине. Он не обманывал Иву, не использовал хитрости или колдовской морок. Просто подарки, ласковые слова – и поцелуи, воспламеняющие страсть. Это честная победа. Честный выигрыш.

– Торвальд! Эй, погоди! Да погоди же ты!

Вздрогнув, Торвальд обернулся. Сквозь уличную толпу к нему пробивался Эгир, придерживая полы широкого плаща.

– Торвальд!

– Да слышу я, не ори, – Торвальд осадил коня, дожидаясь, когда Эгир протиснется мимо необъятной тетки с такой же необъятной корзиной. – Что случилось?

– Тебя ярл зовет.

– Зачем?

– Мне-то откуда знать? – развел руками Эгир, и ветер тут же подхватил плащ, парусом раздув плотную ткань. – Вот зараза! – Эгир снова ухватил меховые полы, сводя их на животе. – Гребаный ветер.

– Да. Погода дерьмо. Скоро снег пойдет, – Торвальд глубоко вдохнул воздух, в котором уже чувствовалось стылое дыхание зимы. – Отец у себя?

– А где же ему еще быть? – пожал плечами Эгир. – У себя. Приехал человек из Харстронда, ярл с ним переговорил – и сразу же за тобой послал.

Вот гадство! Человек из Харстронда – это надолго. Наверное. Как бы Иве не пришлось этот вечер в одиночестве скоротать.

Тоскливо вздохнув, Торвальд развернулся, гикнул и толкнул Жемчужного пятками в бока. Прохожие, услышав предупреждающий окрик, шарахнулись в стороны, и конь сорвался в намет, глухо ударяя копытами в подмерзшую землю.

Когда Торвальд осадил жеребца перед домом ярла, солнце уже падало за крыши домов и на улицы наползали тяжелые вечерние тени. Спешившись, Торвальд бросил поводья рабу и быстро взбежал по ступеням, по пути приглаживая растрепавшиеся волосы. Хирдман, прибывший по зову ярла, должен выглядеть достойно. И совершенно неважно, кем этот ярл хирдману приходится – отцом или не отцом.

– Ты уже здесь? – ярл Эйнар, сидя за столом, задумчиво покачивал тяжелым серебряным кубком. – Возьми. Выпей.

Торвальд, опустившись на лавку, молча взял протянутый кубок. Бьер был хорош – в меру крепок, в меру сладок, с пряным бодрящим ароматом можжевельника и мяты.

Ярл, потянувшись, пододвинул второй кубок и наполнил его из кувшина.

– Как дела с ведьмой?

– Я как раз ехал к ней. Мы договорились о встрече сегодня после заката.

– Вот как? – ярл отхлебнул бьер, медленно проглотил его, помолчал. – Я думал, у тебя это займет больше времени. Ну что ж. Значит, я не ошибся с выбором человека, которому нужно поручить эту работу.

Торвальд гордо выпрямился – именно так, как должен выпрямиться человек, только что удостоившийся похвалы ярла. И с удивлением осознал, что никакой гордости не чувствует. Только тяжелую, мучительную неловкость, которая случается после глупой шутки. Когда начинаешь смеяться – и понимаешь, что смеешься в одиночестве.

– Эгир сказал, что приезжал человек из Харстронда, – неуклюже сменил тему Торвальд. Отец удивленно поднял бровь, но не стал продолжать разговор о колдунье.

– Да. Уддгер подозревает, что Радольв действительно готовится к вторжению.

– Это хорошо.

Это действительно было хорошо. Месяц назад Торвальд во главе небольшого отряда, одетого в цвета Уддгера, по широкой дуге обошел Харстронд и волчьей стаей налетел на приграничные земли Снорборга. Разграбив с десяток ферм, Торвальд унес то, что можно унести, и сжег то, что нельзя. Людей старался не трогать – и люди, запомнив врагов, подробно их описали. На фермы напали воины Уддгера.

Правитель Снорборга, Радольв, очень быстро узнал о вероломном нападении соседей. Он обратился к Уддгеру с требованием покарать зарвавшихся грабителей и возместить ущерб.

Естественно, Уддгер заявил, что никакого отношения к нападению не имеет, и заверил соседа в своей неизменной дружбе. Платить Уддгер отказался – до тех пор, пока вина его воинов не будет доказана чем-то, кроме слухов. Но обещал приложить все силы к розыску разбойников.

После этого ярл Эйнар написал Уддгеру письмо. В котором заверил своего доброго соседа в неизменной дружбе. И выразил уверенность, что слухи о планах вторжения – совершеннейшая нелепица. Конечно же, Радольв не притворяется жертвой, чтобы получить повод для ответного удара. Наверняка какой-нибудь затрапезный бонд, сколотив дружину, действительно пощипал