Велехов, словно стоял под водопадом и должен был удержаться на ногах, чтобы разделить эту единую массу, разбивающую тело и сознание. Найти в ней отдельные потоки, разные по ощущениям, но единые по свой неизмеримой мощи, каждый из которых мог разорвать на атомы.

Кровь уже текла из носа и глаз Никиты, и это было лишь начало. Сила ветра отделилась сверкающим серебристым всполохом и потянулась к хранителю, перетекая по его сознанию, и пройдя насквозь, схватилась с талисманом. Символы магической связи на лезвии меча зажглись ярким светом.

Никита потянул к себе второй поток — наполненный голубыми искрами и тяжелый, давящий дыхание, и направил его к другому талисману. Меч вспыхнул от кончика лезвия до рукояти, приняв стихию воды и снова став её частью.

— Давай, хранитель, — улыбнулся Таркор, — получается.

Никита сплюнул кровь и опустился на колени. Сила огня обожгла его тело и разум нестерпимой болью, но и этот поток присоединился к мечу.

И последней стихии Велехов позволил на мгновение выскользнуть вовне. Отголосок этой мощи как следует тряхнул землю вокруг. Косые линии разломили террасы святилища, и, наконец, тонкая трещина проступила на поверхности одного из столпов-оснований. Она рассекла защитные знаки, и в небе над этим местом разорвалась поверхность прозрачного купола.

Огненный шар, выпущенный драконом, врезался точно в оружейную позицию, разметав орудия вместе со стрелками. Поняв, что щит разомкнут, рептилии ринулись в лобовую сквозь шквал альтановых сфер и обрушились на боевые площадки, заливая их огнём.

Но защитный купол святилища восстанавливался быстро. На поверхности столпа-основания вспыхнули другие знаки, и магия пошла по цепочке новых символов, вновь устанавливая защиту. Разрыв щита стянулся краями и склеился. Иван и Владимир, успевшие проскочить в это короткое «окно», пересеклись у верхушки сооружения, откуда бил слепящий свет. Мощь талисманов сносила отсюда тяжёлых драконов, как пылинки, и князья полетели вниз.

Снаружи осталось более половины рептилий, и по ним вели обстрел. Но внутри купола драконы прорвались сквозь шквальный огонь орудий и достигли боевых площадок. Всадники спрыгивали прямо на головы сурвак, вступая в бой на мечах. Князья тоже устремились к одной из террас. Иван выхватил из-за спины два боевых топора, ещё с высоты уложил двоих сурвак и ринулся в самую гущу.

* * *

Таркор прикрыл глаза рукой, смотреть было уже невозможно. Свет нестерпимо ярко полыхал в пространстве, обжигая своей мощью. Он спрятал хранителя, вобрав его в самое сердце переплетения силы талисманов. Теперь все потоки были послушны ему, но проходя сквозь него, рвали тело в клочья. И даже его немыслимая регенерация не справлялась с ними.

Но Велехов был почти у цели. Сейчас он мог бы уже запечатать талисманы и завершить разделение. Символы заклинаний, державших связь каждого меча и стихии горели ярко, и чтобы закрепить её окончательно, нужно было лишь коснуться их в правильной последовательности, которую Никита знал.

Но сейчас в этот краткий момент, ставший в сознании вечным, он думал, что быть может, Бимир видел, что в руках нового хранителя, ради которого он отказался от всего, окажется сила, способная уничтожить весь внутренний мир. И, несмотря на риск причинить смерть миллионам, хранитель всё равно воспользуется ею ради спасения одной души. Быть может, оставляя ему знания о талисманах в открытых свитках, Бимир надеялся предотвратить эту беду… Знал ли он, что из этого получилось?

Никита сжал свой медальон и вошёл в туман сознания Арнавы. Ветер скручивал белую пелену и разметал её в потемневшем пространстве, а за стеной чёрной воды пульсировал серебряный свет. Четыре потока, прирученной хранителем силы последовали за ним, и образы мечей сформировались с четырёх сторон от него. Их свет растекался, словно искрящийся пар, и тьма перед ними светлела и отползала. Заклинание щита сознания, произнесённое Никитой, сотрясло стену, и он шагнул сквозь неё, увлекая потоки света во тьму.

В безграничной пустоте бушевала немая буря. Смерчи из чёрного песка сливались воедино и разделялись на множество, осыпались дождём и тонули в необъятной глубине под ногами. Свет выхватывал во мраке души, бесчисленные, растворённые друг в друге, будто слипающиеся меж собой тёмные тела, тающие, тонущие… и возникающие уже в других сплетениях…

Словно зная, зачем хранитель здесь, тьма тянулась к нему языками, пробуя погасить сияние, невесомо летевшее вокруг него. Но пока этот щит держался, и Никита шёл к серебряному свету, обретающему форму девушки в боевом облачении, сидящей на коленях…

Она подняла голову, словно прислушиваясь к звукам бури, которых не было слышно никому, кроме пленных душ. Чёрный песок осыпался с её волос, густые угольные слёзы катились по лицу, такому прекрасному и ужасающему сейчас, и взгляд пустых глаз отражал лишь вихри во тьме.

Берегиня закрылась от Мрака собственным щитом, но окружающий её тонкий купол, был едва заметен. Тьма поглощала его, подбираясь к сознанию, так долго не покоряющемуся ей.

— Арнава, — позвал Никита, опускаясь на колени.

Он взял её за руки, но это было всё равно, что коснуться призрака. Невесомые ладони, почти неосязаемые. В чёрном зеркале её глаз отразились талисманы. Их сияние пульсировало, то нарастая и освещая глубины мрака вокруг, то спадая и оставляя видимым в необъятном пространстве лишь две фигуры, держащиеся за руки.

— Я с тобой, — прошептал Велехов.

Свет задрожал под натиском тьмы. Её беззвучные удары стали сильнее и яростнее. Множество злобных лиц заметались по прозрачной преграде, отделяющей их от хранителя. Мрак буйствовал, стремясь поглотить непрошеного гостя.

Никита снял с шеи второй медальон и, крепко зажав его в ладони, поднял руку над головой. Если всё получится, если он сделал всё правильно и если сейчас справится, то спасёт берегиню и выживет сам. Если нет, значит, они оба погибнут.

Велехов прижал Арнаву к себе.

— Я держу тебя, — прошептал он.

И отпустил потоки стихий.

Ещё мгновение они текли спокойно, соединённые каждый со своим талисманом… ни один из которых не был запечатан. Никита не сделал этого именно для того, чтобы в один краткий миг, безгранично мощные силы, которые он больше сдерживал и не направлял, не привязанные больше к своим оболочкам, освободились и схлопнулись! В единое целое с ужасающей мощью.

Ещё мгновение и Никита почувствовал, как их с Арнавой стремительно выносит из Мрака волной магического взрыва, и он падает на землю от резкой боли…

Перед глазами, словно круги на воде разошлись полосы света, стирая полотно леса в древесную пыль. И сам воздух сдвинулся всплесками, то исчезая, то вновь появляясь в пространстве мира. Небо проваливалось в космос