Я тогда подумала, что праведными путём достичь этого было бы невозможно и скорее всего младший Сунь использовал какие-нибудь запрещённые методы. Юноша, кстати, после этого уехал из столицы, его родственники говорили, что он стал настолько возвышеным и отрешённым, что покинул мирское общество и ушёл в уединение, чтобы целиком и полностью сосредоточиться на своём духовном развитии.

— А на самом деле этот мелкий урод сидел всё это время в каком-то дальнем углу и похищал девушек? — рыкнул Чжень Дэмин.

— Тёмный ритуал мог повредить ему психику, для подростка много не надо, — почти равнодушно заметила Шицзунь.

— Я принесу тебе его голову, а-Юй! — яростно пообещал её брат, пылая гневом отца, дочь которого оскорбили мерзавцы.

— Голову не обязательно, но я очень хочу, чтобы его остановили. Он не удовлетворился мной, а значит, очень скоро ему доставят новую жертву. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал.

— Мы постараемся этого не допустить! — пообещал Чжень Дэмин.

После того, как я рассказала всё, что мне удалось запомнить о своём похищении и похитителях, он ушёл, а моя беспардонная Шицзунь пригласила Лю Фэйлона и обрадовала его тем, что он будет делиться со мной энергией, понемногу, зато каждый день.

— Дева Лиу очень дорога мне, поэтому я сделаю всё, что угодно, чтобы ей помочь, — не моргнув глазом, заявил этот невозможный парень. У кого другого прозвучало бы до ужаса пафосно и претенциозно, а у него получилось как-то по-честному и бесхитростно. Обезоруживающе, так, что не отмахнёшься.

Госпожа Тэнтон на это согласно кивнула, будто иного от него и не ожидалось, и принялась объяснять, как, когда и сколько Ци в меня в меня надо будет заливать. Понаблюдав, как наши злодейские руки соединились для передачи энергии, моя Шицзунь одобрительно прикрыла глаза и сообщила, что отбывает с Синхон Чжень, чтобы решить неотложные вопросы, возникшие в связи с моим внезапным исчезновением и счастливым спасением. Сказав всё, что хотела, она, ни теряя ни минуты, нас покинула, оставив вдвоём.

— Спасибо, что опять мне помогаешь, — сказала я, ощущая некоторую неловкость от того, как порой бесцеремонно моя Шицзунь обращается с моим другом.

Ответил он в своей оригинальной манере:

— Моё домашнее имя — Лю Цин.

Имя “Цин”, означающее “чистый”, “ясный”, “прозрачный”, “звонкий”, очень ему подходило. Внешнее имя — Лю Фэйлон “Полёт Дракона” — сообщало о выдающиеся талантах, высоком положении и великолепном будущем молодого господина Лю, но о характере, о самой его сути лучше всего говорило первое имя, которым его называли только внутри семьи. Разрешив мне такое обращение, он подтвердил свои предыдущие слова о том, что я важна для него. Если бы я прочитала про такое в книге или увидела подобную сцену в фильме, подумала бы, что парень таким образом признался девушке в любви, но когда дело касалось нас с Лю Фэйлоном, на меня находил какой-то ступор и я вообще не могла думать в эту сторону. Впрочем, если бы между нами и зародилась любовь, у неё не было бы будущего. Я не была достойна стать его законной женой, а он был слишком благороден, чтобы сделать меня любовницей. Френд-зона — единственное, что мы могли себе позволить.

Обмирая от собственной смелости, я представилась:

— Моё первое имя, данное родителями, означает “благородная”, “имеющая высокое происхождение”, оно странно звучит для здешних мест, поэтому я его ещё никому не называла. К тому же, мне было бы сложно объяснить, откуда оно у меня. Но я очень надеюсь, что однажды смогу рассказать тебе о себе всё. А пока назову только имя. Ев-Ге-Ни-Я, — я проговорила слоги своего настоящего имени раздельно, чтобы проще воспринималось на слух, а потом добавила: — Конечно, оно слишком длинное, поэтому чаще всего меня звали покороче: Же-Ня.

— Чжэня, — повторил за мной Лю Цин с лёгким акцентом, и у меня замерло сердце. Даже не думала, что так отреагирую на своё настоящее имя, произнесённое его голосом.

Вот за что я особенно любила этого парня, так это за то, что он позволял окружающему миру быть больше и сложнее, чем он кажется. Думаю, наследник Лю прекрасно знал, что девушка известная ему под именем Лиу, является дочерью ныне покойной незамужней госпожи Чан и её женатого любовника господина Су, тоже, увы, покойного, и что звали эту девицу до продажи в рабство Су Сяоцян, и