26 июля в Потсдаме Соединенные Штаты, Великобритания и Китай потребовали от Японии безоговорочно капитулировать. Иначе ее ждет «полное и быстрое уничтожение». Это было предупреждение. 28 июля премьер-министр Японии высокомерно ответил:

– Мы игнорируем Потсдамскую декларацию. Мы будем вести войну до конца.

Император Хирохито встретился с группой высокопоставленных государственных деятелей: что делать? В Токио не подозревали, что Москва поддержала Потсдамскую декларацию, и решили обратиться к Советскому Союзу с просьбой о посредничестве.

Когда 8 августа японский посол Наотакэ Сато вошел в кабинет наркома иностранных дел, он намеревался попросить Молотова принять недавнего премьер-министра Японии принца Фумимаро Коноэ. А тот собирался предложить Москве выступить в роли посредника между Японией и союзниками и помочь закончить войну на комфортных для Токио условиях.

На посла Сато в Токио возлагались большие надежды. Молодым дипломатом он начинал в японском посольстве в Санкт-Петербурге. Во время Гражданской войны работал на Дальнем Востоке с местными вождями – с адмиралом Александрович Васильевичем Колчаком, с казачьим атаманом Григорием Михайловичем Семеновым, которые с помощью японцев пытались взять власть над всей Сибирью и российским Дальним Востоком. Но японские планы не сбылись. Красная армия победила.

В кабинете Молотова японский посол услышал, что Советский Союз объявляет войну императорской Японии. Принца Коноэ после разгрома Японии посадили на скамью подсудимых. Он покончил с собой в тюремной камере. Посла Сато интернировали в Москве. Он вернулся в Токио только через год, в 1946-м. Доложил императору о работе в Советском Союзе и стал членом Тайного совета.

Василевский писал:

Для вступления в войну с Японией у нас имелись и свои жизненные интересы. Японские милитаристы многие годы вынашивали планы захвата советского Дальнего Востока. Они почти постоянно устраивали военные провокации на наших границах. На своих стратегических плацдармах в Маньчжурии они держали крупные военные силы, готовые к нападению. Ситуация особенно обострилась, когда фашистская Германия развязала разбойничью войну против нашей Родины.

Для борьбы с агрессором нам до зарезу нужна была каждая свежая дивизия, а мы держали и не могли не держать на Дальнем Востоке несколько армий в полной боевой готовности. Япония лишь выжидала момента для развязывания войны против Советского Союза.

Мы видели, что даже тогда, когда Япония втянулась в войну с США и Англией на Тихом океане и стала терпеть поражения, перешла к оборонительной стратегии, ее руководители не сделали ни единого практического шага к сокращению своих войск в Маньчжурии и Корее. Ликвидация очага войны на Дальнем Востоке являлась для нас делом государственной и общенациональной важности.

Что представляла собой Квантунская армия?

В последний военный год лучшие дивизии вернули домой для обороны собственно Японии. И начальник Генштаба японской армии генерал Ёсидзиро Умэдзу уведомил командование Квантунской армии, что не стоит ожидать значительных подкреплений, ибо защита родных островов имеет первостепенное значение при распределении ограниченных ресурсов.

Командующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада призвал резервистов, им не хватало боевого опыта и выучки. Но вдоль советской границы, там, где возможно было наступление Красной армии, японцы создали 17 укрепленных районов: противотанковые и противопехотные заграждения, железобетонные – в метр толщиной – артиллерийские и пулеметные гнезда с амбразурами для ведения огня. Генерал Ямада был уверен, что сможет успешно противостоять Красной армии не меньше полугода. За это время мир будет подписан на приемлемых для Японии условиях.

Ямада участвовал в Русско-японской войне. Успешно делал карьеру и в марте 1937 года был назначен командиром 12-й дивизии на северо-востоке Китая. Прославился тем, что жестоко уничтожал китайских коммунистов. Его называли одним из лучших военачальников императорской армии. Но он был кавалеристом и плохо представлял себе, как велись боевые действия в Европе и на что способна Красная армия, разгромившая вермахт. В октябре 1939 года его вернули в Японию, а в июле 1944 года вновь командировали в Китай уже в качестве командующего Квантунской армией. Он всячески поддерживал своих подчиненных, которые занимались разработкой химического и биологического оружия массового уничтожения. Генерал Ямада прямо говорил, что Японии не хватает ресурсов для создания большого количества обычных вооружений, поэтому императорской армии необходимо нетрадиционное оружие…

Генерал армии Сергей Штеменко вспоминал: «Мы перебрали несчетное количество вариантов, отыскивая то главное звено, с ликвидацией которого рухнула бы вся система военного сопротивления Японии. Больше всего нас прельщало, конечно, маньчжурское направление, где размещалась Квантунская армия. С разгромом этой армии была бы уничтожена основная ударная сила сухопутных войск Японии и тем самым подсеклось под корень сопротивление страны. Генштаб, а затем и Ставка постепенно утвердились в этой мысли, и она легла в основу плана войны».

Наступать надо было стремительно. И разгромить Квантунскую армию сразу, не позволив японцам отойти в глубину Китая или Кореи.

Три фронта – три удара

Маньчжурскую операцию проводили три фронта.

Забайкальским фронтом командовал маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский, будущий министр обороны СССР. Он доложил Ставке: сил фронта «будет достаточно для преодоления сопротивления и, при благоприятных условиях, уничтожения 18–25 дивизий японцев, учитывая наше превосходство в танках и артиллерии».

1-й Дальневосточным фронтом командовал маршал Советского Союза Кирилл Афанасьевич Мерецков.

2-й Дальневосточным фронтом – генерал армии Максим Алексеевич Пуркаев. Он начинал войну начальником штаба Киевского особого военного округа. В курсантские годы он был веселым и находчивым человеком. Штабная работа приучила его к сухости и сдержанности. В 1939 году его отправили военным атташе в Германию. Когда началась война, в ноябре 1941 года Пуркаев получил под командование 60-ю армию, в августе 1942-го принял Калининский фронт, его отметили полководческим орденом Суворова 1-й степени… Маршал Василевский писал о Пуркаеве: «Это был отлично подготовленный, с огромным практическим опытом командно-штабной службы военачальник и хороший товарищ. Установившиеся между нами еще в дивизии дружеские, самые сердечные отношения сохранились вплоть до последних дней его жизни». Маршал Жуков вспоминал: «Я работал с Пуркаевым. Это был опытный и всесторонне знавший свое дело генерал, человек высокой культуры, штабист большого масштаба».

Когда готовилась Маньчжурская операция, ради маскировки маршала Мерецкова называли генерал-полковником Максимовым. Все всерьез! Выдали ему новые документы.

После штабного совещания, где он представился всем как Максимов, один из офицеров подошел к нему и спросил:

– Не слышали, говорят, приехал к нам маршал Мерецков?

– Нет, – ответил Мерецков, – не слышал и не видел его вообще никогда.

А генерал Пуркаев, увидев на Мерецкове погоны генерал-полковника, сочувственно спросил:

– Кирилл Афанасьевич, что случилось?

Мерецков неопределенно ответил:

– Бывает…

Маршала Малиновского для маскировки назвали генералом Морозовым, а маршала Василевского – генералом Васильевым.

Задача: окружить Квантунскую армию, рассечь ее на части и уничтожить.

Как готовились? Отрабатывали действия