в наступательном бою, учились прорывать хорошо укрепленные оборонительные полосы. В одной из дивизий, скажем, провели учение на тему: «Наступление ночью при свете прожекторов для временного ослепления противника и подсвечивания на направлениях удара по его войскам».

Важно было сходу захватить железные дороги и не позволить японцам взорвать железнодорожные туннели. Иначе наши войска бы застряли в маньчжурском бездорожье.

Работы было много. Начальник оперативного управления генштаба генерал армии Сергей Штеменко вспоминал:

Недоставало угля для железных дорог. Местные ресурсы подошли к концу, и, чтобы не сорвать оперативные перевозки, требовалось получить разрешение на использование государственных резервов, сохранявшихся в неприкосновенности.

Недостаточно быстро шли на фронт транспорты с самолетами. В войсках ощущалась острая нехватка емкостей для воды. А без нее грозило остановиться наше наступление в пустынных и горных районах Маньчжурии.

Маршал Василевский писал:

В марте – апреле 1945 года мы приняли меры к тому, чтобы обновить вооружение и материальную часть в войсках Дальнего Востока. Туда направлялось 670 танков Т–34 и много другой боевой техники…

Всего к августу 1945 года Главное командование советских войск на Дальнем Востоке развернуло одиннадцать общевойсковых армий, две оперативные группы, одну танковую армию, три воздушные армии, три армии ПВО, четыре отдельных авиационных корпуса. Кроме того, оно располагало силами Тихоокеанского флота (включая Северную Тихоокеанскую флотилию) и Амурской речной флотилией.

Три фронта нанесли три сокрушительных удара. Забайкальский фронт маршала Малиновского наступал с запада, 2-й Дальневосточный генерала Пуркаева – с севера, 1-й Дальневосточный маршала Мерецкова – с востока.

Все получилось! Японские генералы привыкли к робости противника и даже не представляли себе, как умеет воевать Красная армия. Японцы были застигнуты врасплох советским ударом ранним утром 9 августа. Генерал Отодзо Ямада пребывал в уверенности, что в сезон дождей, в непогоду, в распутицу Красная армия наступать не решится, так что у него есть время…

В результате удалось добиться полной внезапности. Ранним утром, когда японские солдаты еще спали, части Красной армии перешли в наступление. Внезапно – без артподготовки. Мощные передовые отряды пересекли границу глубокой ночью и как таран расчищали дорогу главным силам. Остановить части Красной армии и обескровить в боях у японцев не получилось.

Солдаты Квантунской армии сдаются в плен, 1945 год

Еще во время боев на Халхин-Голе в 1939 году японские военные осознали неоспоримое советское превосходство в бронетанковой технике и артиллерии. И этот разрыв между Красной армией и императорской армией только увеличился за годы Великой Отечественной.

Шли сильнейшие дожди, разлились горные реки, дороги смыло. Но советские войска все равно продвигались стремительно. Японцы не в состоянии были противостоять солдатам, сокрушившим нацистскую Германию.

Ошеломляющая мощь и быстрота наступления парализовали японское Верховное командование в критически важные первые дни кампании. Советские передовые части и парашютные десанты захватывали ключевые японские штабы. Советская авиация бомбила наиболее важные объекты императорской армии, и воздушные налеты на ключевые коммуникационные центры фактически изолировали главу Квантунской армии. Советское превосходство в воздухе сделало для Ямады практически невозможным переброску резервов на угрожаемые участки фронта. Подкрепления, которые были направлены в точки прорывов, прибывали слишком поздно. Не имея возможности связаться со своими частями, генерал Ямада фактически пребывал в полном неведении относительно быстро ухудшающейся ситуации.

Маршал Мерецков вспоминал: «Японцы при отходе широко использовали первоначально команды смертников – солдат, заранее обреченных на гибель. Вот как они действовали, например, против наших танков. Сотни смертников, обвязавшись сумками с толом и с ручными гранатами, ползали по полю в зарослях густого гаоляна и бросались под наши танки».

Попытки японцев отступить превратились в неорганизованные, разрозненные действия по всему фронту. Попав в клещи, Квантунская армия развалилась. Войска Забайкальского фронта, наступавшие с территории Монголии, преодолели пустыню Гоби и горные хребты Большого Хингана. Они отрезали Квантунскую армию от японских войск в Северном Китае. Малиновский вспоминал: «Изумление и страх охватили командование и штаб Квантунской армии. Ведь они считали немыслимым, чтобы в отрыве на тысячу километров от железной дороги, через бескрайние степи монгольской пустыни и дикий Большой Хинган можно было провести такую ударную группировку войск для решительного наступления в глубь Маньчжурии. Смелые воздушные десанты, сразу же подкрепленные нашими наземными танковыми соединениями, захватили такие города, как Чаньчунь, Мукден, Порт-Артур. Неделю спустя главнокомандующий Квантунской армии генерал Ямада оказался в плену»

Войска 1-го Дальневосточного фронта, которые наступали навстречу Забайкальскому фронту из Приморья, заняли Харбин и важнейшие порты, освободили северную часть Корейского полуострова.

5-й армии Николая Ивановича Крылова, будущего дважды Героя Советского Союза и маршала, предстояло сыграть важную роль в этой кампании – прорвать линию обороны Квантунской армии в самом трудном месте. Здесь находился японский укрепрайон, где артиллерийские орудия и пулеметы были хорошо укрыты за бетонными укреплениями, а перевалы и тоннели – заминированы. Японцы были готовы все взорвать, чтобы преградить путь Красной армии. Крылов долго готовил свои войска к действиям в горной местности. Он нарушил все каноны. Без авианалетов на врага и без артподготовки отправил пехоту, чтобы она в рукопашном бою захватила линию укреплений. Такого японцы не ожидали.

Войска 2-го Дальневосточного фронта форсировали реки Амур и Уссури, разгромили оборону противника и соединились с частями 1-го Дальневосточного фронта. Фронт генерала Пуркаева освободил северную и северо-восточную часть Маньчжурии, а также южный Сахалин и Курильские острова.

К 14 августа Квантунская армия перестала существовать как сила, способная оказать серьезное сопротивление.

Маршал Кирилл Мерецков вспоминал:

После того как началась капитуляция японских войск, выстрелы гремели все реже и реже. Отдельные группы диверсантов еще продолжали вредить и пакостить, но серьезной угрозы они не представляли. Регулярные же подразделения Квантунской армии сопротивлялись теперь только там, где не было получено распоряжение о капитуляции. Таких глухих уголков оставалось все меньше и меньше.

10 сентября было днем окончания полной капитуляции и пленения Квантунской армии. Оглянулись мы назад – и сами удивились: армия-то эта была разгромлена за 12 суток. Таких темпов, по чести говоря, никто не ожидал. А последующие три недели явились временем принятия капитуляции.

Разгром и оккупация

Япония находилась в бедственном положении.

Редкие поезда были переполнены. Пассажиры – по большей части женщины и старики – сидели и стояли чуть ли не на головах друг у друга. С пустыми руками не ехал никто. Каждый прижимал к груди бесценное сокровище – продукты, которые удалось раздобыть: гаолян, бобы, немного риса. Все это тщательно завертывалось в платок – фуросики. Если кто-то в поезде начинал есть, его сверлили десятки голодных взглядов.

Среди