— Дерьмо, — говорит Пит, и я полностью разделяю это чувство.

Мы в квартале от дома Шиллинга, когда я замечаю машину Терри.

Пит останавливается перед домом, и я выскакиваю из машины раньше него. Я бегу к входной двери, которая, к счастью, но зловеще, открыта. Я врываюсь внутрь, Пит прямо за мной.

Мы слышим женский голос — пугающий звук, что-то между криком и мольбой. Дом большой, и невозможно точно определить, откуда идёт звук, но я понимаю, откуда.

— Пит! — кричу я, надеясь, что он меня слышит, а Терри — нет. Я бегу в ту комнату, в которой был много месяцев назад, туда, где в шкафу лежало тело Троя Престона. Я толкаю дверь, и Таня съёживается в углу. Терри стоит лицом к ней, держа пистолет, но поворачивается ко мне, когда слышит, что я вхожу. К сожалению, пистолет поворачивается вместе с ней.

— Как мило, что вы присоединились, — говорит она.

Я поднимаю руки, хотя меня не просили, и она жестом велит мне встать рядом с Таней. Я знаю, что Пит снаружи в коридоре, но ему придётся хорошо зайти в комнату, прежде чем у него будет чёткий выстрел в Терри. Терри легко услышит, как он идёт, и убьёт одного из нас, прежде чем он сможет вмешаться.

Я понятия не имею, что сказать, чтобы выйти из этого. Вещи, которые приходят на ум, вроде «Тебе не сойти с рук» и «Не нужно, чтобы кто-то пострадал», кажутся жалкими неэффективными клише.

Вместо этого я пытаюсь удивить её, заставить думать.

— Зачем ты убила тех молодых людей? — спрашиваю я.

— Ты знаешь об этом? — спрашивает она, в её голосе и полуулыбке отражается гордость за свои достижения. — Бобби сказал, что ты умный.

— Потому что они нарушили пакт? Потому что они не позаботились о Бобби? — Пока я говорю, я смотрю на маленький коридор между дверным проёмом и основной частью комнаты, надеясь, что Пит сможет войти сюда, не замеченным ей.

— Он бы позаботился о них. Если бы у него были ноги, он был бы звездой, и он бы позаботился о каждом из них. Они дали клятву. Грёбанную кровную клятву.

У Бобби были ноги, но я не буду напоминать ей об этом факте прямо сейчас. Мне кажется, я вижу лёгкую тень в коридоре, и сейчас всё, что я могу сделать, — это надеяться, что тень — тот, за кого я её принимаю.

Напуганная Таня, кажется, слегка двигается, заставляя Терри кричать и направить пистолет на неё. Я боюсь, что она выстрелит, но она не стреляет.

— Посмотри на неё, — говорит Терри мне, указывая на Таню. — Это та, кого Кенни благодарил по телевизору за то, что он сделал его звездой. Тебя это не тошнит?

Я вижу тень в коридоре, поэтому я смотрю в другую сторону, в сторону окна, и кричу:

— Пит!

Терри поворачивается к окну, всего на долю секунды, и этого достаточно, чтобы Пит проскользнул в комнату. Он кричит:

— Брось пистолет!

Но Терри не бросает пистолет, а, наоборот, поворачивается с ним, и Питу ничего не остаётся, кроме как выстрелить. Пуля попадает ей прямо в плечо, отбрасывая её назад к стене, когда её пистолет падает безвредно на пол.

Я хватаю Таню и держу её, и кажется, что через несколько секунд комната наполняется всеми копами и парамедиками в Соединённых Штатах, а также одним раннинбеком «Джайентс».

* * * * *

ЭТА СЕССИЯ С КАРЛОТТОЙ БУДЕТ ОБО МНЕ, и когда я сижу в её приёмной в восемь утра, я с нетерпением жду этого. Она принимает меня в экстренном порядке, потому что я позвонил ей и сказал, что испытываю сильную боль.

— Эмоциональную боль? — спросила она.

— Эмоциональную боль, — подтвердил я. — Мне нужно кое-что обсудить.

Карлотта открывает дверь и впускает меня ровно в восемь. Я бормочу приветствие, направляюсь прямо к кушетке и ложусь.

— Думаю, я не смогу справиться с уходом Лори, — думаю я. — Как ты думаешь, Терри Поллард достаточно вменяема, чтобы предстать перед судом? — вот что я говорю на самом деле.

— Это источник твоей эмоциональной боли? — спрашивает Карлотта.

— Не совсем.

— Тогда, возможно, нам стоит поговорить об источнике этой боли.

Я сажусь и качаю головой.

— Это слишком больно.

Мы продолжаем говорить о Терри, и я рассказываю Карлотте то, что Пит Стэнтон рассказал мне о её допросе. Терри открыто призналась — более того, хвасталась — как она разыскала каждого игрока, который когда-то подписался под этим «пактом». Первый молодой человек просто рассмеялся над ней, высмеяв саму идею того, что кто-то мог воспринять это серьёзно.

Карлотта кивает.

— Это бы взбесило её. И как только она убила его, пути назад уже не было.

— Но, по словам Пита, она была очень расчётлива. Она не торопилась и не вызывала у них никаких подозрений. Просто подсыпала калий в напиток, и всё.

— И её муж понятия не имел, что она делает?

— Похоже, что нет. Бобби, видимо, не воспринимал пакт так же серьёзно, как она, хотя она могла узнать о нём только от него. Её там не было.

— Неуверенность, которая привела Бобби к его психосоматической травме, заставила бы его преувеличить важность пакта, когда он впервые рассказывал о нём жене, — говорит Карлотта. — Он боялся, что недостаточно хорош для успеха, поэтому он говорил ей, что о них позаботятся, даже если он потерпит неудачу.

— И она купилась на это, — говорю я.

Карлотта кивает.

— Так сильно, что не смогла рационально справиться с разочарованием, когда оказалось, что это иллюзия.

Мы говорим об этом ещё немного, и хотя до конца сеанса осталось двадцать минут, я встаю, чтобы уйти.

— Энди, почему бы тебе не поговорить со мной о том, что тебя беспокоит?

— Мне труднее отрицать вещи, если я сначала их признаю.

— Это могло бы помочь, — говорит она.

— Я не готов.

— Когда будешь готов, я буду здесь.

Я киваю.

— Я позвоню, как только буду готов. Где-то через четыре года со среды.

* * * * *

Я НЕ СТАНУ ПЛЕЙСКИКЕРОМ. Теперь я это знаю. Я купил книгу, чтобы изучить технику, и последние два дня по часу тренировался в парке. Я бью с подставки, пока Уилли ловит, а Тара и Кэш наблюдают. Все они знали, что я провалюсь, задолго до того, как я понял это сам, глядя на мои жалкие удары, отскакивающие от земли.

У меня есть другой план, как попасть в НФЛ. Я стану тренером. Но я не хочу быть таким, как другие безумные