Ещё несколько месяцев назад она ненавидела академию — стены, правила, людей, этот чужой порядок, похожий на очередную клетку, из которой нужно будет выбраться. А потом появился Кай, и всё стало сложнее. Он не сделал это место мягким или безопасным. Но он сделал его живым. Непредсказуемым. Настоящим.

Айя резко отвернулась. Ещё немного — и она действительно вернётся. Поэтому она быстро пошла к воротам, почти не замечая ветра. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, будто сама академия удерживала её, цеплялась за дыхание, за память, за то, что она пыталась оставить позади.

У защитной границы воздух начал меняться. Айя почувствовала это сразу: тёплая магия академии, к которой она успела привыкнуть, оставалась за спиной, а пространство впереди становилось холоднее, темнее, чужим. Она остановилась у самых ворот. Последний шанс передумать. Последний шанс вернуться.

Айя закрыла глаза, и перед ней снова возник Кай. Его голос. Его взгляд. Руки, сжавшиеся от злости, когда он понял, что ей снова угрожает опасность. И тихое: «Я не позволю тебе ходить одной».

Грудь болезненно сдавило. Она открыла глаза и шагнула вперёд. За пределы защиты академии. Тепло исчезло мгновенно, словно кто-то резко оборвал тонкую нить. Мир снова стал чужим, и в этот момент Айя впервые по-настоящему поняла: она оставила позади не просто академию. Она оставила человека, которого уже начала любить, даже если продолжала отчаянно это отрицать.

Мост у границы леса был пустым. Туман медленно стелился над чёрной водой, цеплялся за каменные опоры и расползался по земле бледными рваными полосами. Ночь здесь ощущалась иначе, чем возле академии. Там воздух был живым — наполненным магией, светом и голосами. Здесь всё казалось мёртвым. Даже лес вокруг стоял слишком тихо.

Айя остановилась у начала моста и медленно выдохнула. Холод пробирался под кожу всё сильнее, но дело было не в погоде. Она почувствовала его раньше, чем увидела. Дарвен всегда появлялся именно так: пространство начинало темнеть ещё до него, воздух становился тяжелее, тишина — опаснее, а внутри поднималось знакомое напряжение, которое невозможно было игнорировать.

Он стоял у каменной колонны, скрытый полутенью. Высокий, неподвижный, на фоне тумана и чёрной воды Дарвен казался частью этого места — слишком тёмный, слишком спокойный, слишком чужой всему живому. Длинный чёрный плащ едва двигался от ветра, тёмные волосы падали на лоб, а в глазах уже светилось знакомое раздражающее спокойствие человека, заранее уверенного в исходе.

Когда он увидел её, на губах появилась медленная усмешка. Будто всё происходило именно так, как он и ожидал.

— Всё-таки пришла.

Голос прозвучал тихо, низко, слишком спокойно для человека, который должен был хотя бы удивиться.

Айя посмотрела на него холодно.

— Не льсти себе.

Дарвен тихо рассмеялся. Даже его смех раздражал — мягкий, расслабленный, будто происходящее действительно забавляло его. Он оттолкнулся от колонны и пошёл к ней неторопливо, совершенно не опасаясь отказа. Именно эта уверенность бесила сильнее всего.

Айя осталась на месте, хотя всё внутри требовало отступить. Подальше от него. От этой магии. От этого человека. Дарвен остановился слишком близко, и его взгляд медленно скользнул по её лицу, будто он пытался прочитать мысли, которые она прятала с отчаянной тщательностью.

— Ты выглядишь так, будто оставила что-то важное.

Слова ударили неожиданно точно. Айя резко подняла взгляд.

— Следи за своими словами.

Дарвен чуть склонил голову, продолжая рассматривать её с тем спокойствием, которое всегда хотелось стереть с его лица.

— Значит, я прав.

Айя ничего не ответила. Она боялась, что если сейчас прозвучит имя Кая, удержать лицо спокойным уже не получится. Внутри всё ещё слишком живо оставалось ощущение академии за спиной, его взгляда, его голоса и того, как тяжело оказалось уйти.

Дарвен наблюдал слишком внимательно. Слишком долго. Он всегда замечал больше, чем должен.

— Ректор тебя не остановил?

Айя отвернулась к реке. Туман двигался над водой, скрывая чёрную глубину под мостом.

— Он ничего не знает.

Дарвен тихо хмыкнул, и этот звук заставил её напрячься сильнее.

— Тогда, боюсь, скоро узнает.

Айя резко посмотрела на него.

— Что это значит?

Его улыбка стала шире, но тепла в ней не было. Только привычное удовольствие человека, который любит держать других в напряжении.

— Кай Блэквуд не из тех, кто спокойно принимает исчезновение людей, которые ему важны.

Сердце болезненно дрогнуло. Айя сразу возненавидела себя за эту реакцию, но Дарвен заметил. Конечно заметил. Его взгляд потемнел, стал внимательнее и опаснее.

— Интересно, — произнёс он тихо. — Ты сама понимаешь, как сильно всё испортила?

— Не начинай.

— Почему? Потому что я говорю правду?

Она сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Дарвен смотрел прямо на неё, спокойно и уверенно, будто видел всё, что она так старательно отрицала. И хуже всего было то, что часть его слов попадала слишком точно. Она ненавидела это. Ненавидела то, как внутри всё сжималось при мысли о Кае, как сильно ей хотелось сейчас оказаться обратно в академии, услышать его голос, увидеть его раздражённый взгляд, почувствовать рядом тяжёлую, опасную магию, которая почему-то всё равно казалась безопаснее, чем всё вокруг.

Дарвен наклонился чуть ближе.

— Ты жалеешь.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Они оба это поняли.

Дарвен усмехнулся почти довольно.

— Врёшь.

Айя почувствовала вспышку злости — живую, острую, спасительную.

— Не путай свои фантазии с реальностью.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, а затем неожиданно тихо произнёс:

— Ты ушла от него так, будто оставила часть себя там.

На секунду воздух будто исчез из лёгких. Айя резко отвернулась, потому что ещё мгновение — и он действительно увидит правду.

В карете они ехали молча. Дорога уходила в тёмный лес, колёса почти бесшумно проходили по влажной земле, и эта тишина постепенно начинала давить сильнее любых разговоров. За окнами тянулись чёрные деревья, тонущие в густом тумане; чем дальше они отдалялись от академии, тем тяжелее становился воздух.

Айя сидела напротив Дарвена, отвернувшись к окну. Она заставляла себя смотреть наружу — на мёртвый лес, на искривлённые ветви, похожие на когти, на землю, потемневшую от старой магии, на туман, ползущий между стволами так низко, будто он был живым существом. В этих землях всё выглядело больным. Не разрушенным, а именно больным, медленно гниющим изнутри.

Она почувствовала это сразу, как только они пересекли границу северных владений Дарвена. Магия здесь отличалась от академической. Там она была текучей, живой, наполненной движением. Здесь —