— А-а-а-а! — тонко завизжала баба.

— Тише, тише, голуба, свои, — стаскивая с неё тело убитого произнёс Ярыгин. — Русские мы, не бойся. Кончали извергов.

— А-а-а! — всё кричала та в истерике.

— Прикройся. — Степан поправил подол. — И оботрись чем-нибудь. Вон как юшкой забрызгало.

— Да пусть покричит, — посоветовал Чанов. — Пусть поплачет, бабам так легче, чем в себе держать. Что дальше делать будем, вашбродь? — спросил он у Тимофея.

— Что делать, что делать? — проговорил тот, вытирая о мундир убитого лезвие. — Тихо уже не получится отъехать, наследили. — Он кивнул на трупы. — Знать бы, кто такие и сколько их в селе.

— Как зовут? — Он присел около бабы. Та перестала голосить и, глядя испуганно на драгун, всхлипывая, подвывала. — Зовут, говорю, как?! Какая деревня? Сколько в ней французов? Что делают?

Дрожа всем телом, та только лишь мотала головой.

— Тихо-тихо, милая. — Чанов прижал её голову к груди. — Ты поплачь, поплачь, а потом всё нам расскажи. А мы за тебя, за всех вас с ними поквитаемся. Ну же, поплачь, милая.

Уткнувшись ему в мундир, женщина разрыдалась.

— А ну-ка, отошли, братцы! — воскликнул Тимофей. — Не мешайте Ване.

Выглянув из-за стога, он ещё раз внимательно всё оглядел. «Десятка два изб, слева к околице подходит заросшая кустами речушка, вокруг села лес, — бежали в голове мысли. — От околицы до опушки довольно приличное расстояние. Если поскачешь напрямую — точно заметят и изготовятся к бою. А если части отряда спешиться и по руслу реки прямо к деревне выйти? А потом с берега и на улицу, а всем остальным намётом в село?»

— Во-от, легче стало? — ворковал за спиной Чанов. — Ну вот же, молодец, давай-давай, милая, рассказывай.

Время шло, наконец Тимофей принял решение.

— Братцы, дальше тянуть нам никак нельзя, могут этих спохватиться. — Он кивнул на лежавшие неподвижно тела. — Медведев, Ярыгин, вы ловите коней и ведёте их сюда, у вас это лучше всего получится. Мы, Ваня, в это время с тобой переодеваемся в мундиры этих. Потом ребята осторожно перебегают к нашим и рассказывают, что в селе около сотни французов из фуражирского отряда. Судя по всему, половина его — это охрана из строевых всадников, то ли драгун, то ли конных егерей, мундир какой-то непонятный, а вот все остальные — обозные. Так что вырубить их, я думаю, можно. Часть нашего отряда пусть штабс-капитан посылает вдоль русла реки в пешем порядке. Остальные пускай ждут нашего сигнала на конях. Мы с Чановым заедем в село, и по первому нашему выстрелу пусть все его атакуют. Запомнили? — Он посмотрел на Медведева с Ярыгиным. — Тогда бегом за конями! — скомандовал, заметив их утвердительный кивок.

«Рискованно, как же рискованно! — била в голове мысль, пока натягивал пропитанный кровью чужой мундир. — А если фуражиры спохватятся, что двоих слишком долго нет? А если им пора уже выходить с награбленным? А если наши по реке не успеют к селу подойти, а мы в это время уже в него заедем?» Десятки «если» крутились в сознании. Но решение уже принято, и отступать было поздно. Взяв за повод приведённого ему коня, Тимофей, огладил его бока, ласково приговаривая. Нужно было, пока есть время, хоть немного познакомиться с животным. От того, сможет ли он с ним поладить, сейчас тоже многое зависело. Ребята, пригнувшись и прикрываясь стогом, перебежали к опушке, и Тимофей махнул рукой Чанову.

— Выходим, Ваня! Поводим пока за собой животину, время потянем. Если что — мы с тобой на виду и с нами всё хорошо. Небось, не разглядят с околицы подмену. А мы ещё и на головы каски натянем.

На боку у лошадей действительно были приторочены похожие на их драгунские. Только чёрная кожа у французских была отделана медью, на налобнике виднелась тиснёная имперская эмблема, а сверху крепился ярко-красный гребень из крашеного плюмажа. Надев головной убор, затянули на подбородках и чешуйчатые ремни.

На тело была надета короткополая двубортная зелёная куртка с красным воротником и лацканами. Поверх неё затянут светло-коричневый поясной ремень и перевязь лядунки. Погоны на плечах были зелёные с красной выпушкой. На ногах красные рейтузы.

Поручик оглядел одетого так же, как и он, Чанова.

— Ну, прямо вылитый французский кавалерист! А вот свои кобуры, Ваня, мы на себя накинем, — произнёс он, продевая ремень через плечо. — Два пистоля в нашем положении уж никак лишними не будут.

Время летело неумолимо. Встав на виду у дороги, Тимофей пристально смотрел на въезд в село. Там мелькали люди, вот с ближайшего двора выкатилась на улицу запряжённая парой лошадей телега.

— Похоже, собираются, вашбродь, — заметил Чанов. — А это не по нашу ли душу?

Выехавший на околицу всадник, что-то прокричав, махнул драгунам рукой.

— Oui, oui![43] — Тимофей помахал ему в ответ. — Ну всё, Ваня, вот и пришло наше время, — сообщил он, откинув от ольстрядей полу вальтрапа. — Не спешим, спокойно седлаем коней и тихонько едем в село. Курки на пистолях и карабине взведены, всё делаешь так же, как и я. Поехали!

«Только бы наши всё успели сделать, только бы они по реке подошли!» — будоражила сознание тревожная мысль. Вот и околица. Тот всадник, что им махал, ехал шагах в двадцати впереди к центру села. На обочине улицы стояло несколько запряжённых и нагруженных мешками телег. Около них суетились военные в более скромных мундирах, чем у строевых. На голове у многих были фуражные шапки с кисточками. Примерно такие же, только более блёклые, довелось носить когда-то и ему в рекрутском депо.

— Qu'est-ce qui t'a pris autant de temps?![44] — прокричал, полуобернувшись, всадник.

— Чего это он, вашбродь? — прошептал ехавший рядом Чанов.

— Да хрен его знает, — потянув из ольстряди пистоль, ответил еле слышно Тимофей. — Oui, oui, monsieur! — откликнулся он, закашлявшись.

— Idiot. — Пожав плечами, француз отвернулся.

В самом центре села дорога расширялась, образуя небольшой пустырь, посередине, возле колодца, уже стояло около десятка загруженных телег. Примерно два десятка всадников сидели в сёдлах, держа в руках пики, ещё как минимум столько же поили из кожаных вёдер коней. Два важных француза с белыми султанами, закреплёнными слева от плюмажа, покрикивали на всех окружающих, как видно руководя процессом подготовки к маршу. На росшей тут же берёзе висели, покачиваясь на верёвках, два тела.

— Victor, alignez les Chevaulegers![45] — крикнул ехавшему впереди всаднику один из «важных французов». — Hé, les idiots, qu'est-ce que vous faites ici?![46] — рявкнул он, направляясь в сторону Тимофея.

— Стреляй, Ваня! — гаркнул, разряжая оба пистоля в