являющихся инструментами медитации. Это особенно характерно для тибетского ламаизма, где важную роль играют сложноузорчатые разукрашенные мандалы. Как правило, они представляют космос и его связь с божественными силами.

Однако большинство изображений для медитации на Востоке имеют чисто геометрическую структуру, которую называют «янтра». Помимо круга, самый распространенный мотив янтры – это два пересекающихся треугольника, из которых один расположен вершиной вверх, а другой вершиной вниз. Традиционно эта форма символизирует союз Шивы и Шакти – мужского и женского божеств, часто встречающихся также и в бесчисленных скульптурных изображениях. В терминах психологической символики она выражает слияние противоположностей – личного, конечного мира эго с безличным и вневременным миром не-эго. В конечном счете этот союз является целью всех религий, фактически это слияние души с богом. Два взаимопересекающихся треугольника несут символическую нагрузку, сходную со значением более распространенной мандалы в форме круга. Они представляют целостность психического, или самость, для которой сознание и бессознательное являются равно значимыми составными частями.

Как в треугольных янтрах, так и в скульптурных изображениях брачного союза Шивы и Шакти подчеркивается напряжение, существующее между двумя противоположностями. Вот почему для них зачастую характерен ярко выраженный эротический и эмоциональный заряд, динамичность которого олицетворяет процесс создания или сотворения целостности. Тогда как четырех- или восьмидольный круг символизирует уже существующую целостность как реальность.

Абстрактный круг фигурирует также и в живописи дзен-буддизма. Характеризуя картину «Круг» знаменитого дзен-буддистского проповедника Сангаи, другой учитель дзен писал: «В традиции дзен круг означает просветление. Он символизирует человеческое совершенство».

Абстрактные мандалы были характерны также и для христианского искусства Европы. Это замечательно подтверждают окна-розетки кафедральных соборов, олицетворяющие человеческую самость, перенесенную на космический план. (Космическая мандала в образе сияющей белой розы явилась в видении Данте.) Можно рассматривать как мандалу нимбы Христа и христианских святых на иконах. Во многих случаях нимб Христа разделен на четыре части, что напоминает о его страданиях как Сына Человеческого и смерти на кресте, и одновременно символизирует исключительную завершенность его личности. На стенах древнеримских церквей иногда можно встретить абстрактные круглые фигуры. Возможно, их происхождение относится к языческим временам.

В не христианском искусстве такие круги называют «солнечными колесами». Они встречаются в наскальных изображениях эпохи неолита, то есть еще до изобретения колеса. Как отмечал Юнг, термин «солнечное колесо» отражает только внешний аспект изображения. Важнее, однако, было восприятие человеком каменного века архетипического внутреннего образа, который он отображал в своих рисунках с той же добросовестностью, что и образы буйволов, газелей или диких лошадей.

В христианском искусстве также можно обнаружить немало изображений мандалы. Например, довольно редкое изображение Девы Марии в центре круглого дерева, символизирующего неопалимую купину. Наиболее распространенными мандалами в христианском искусстве являются те, где Христос изображен в окружении четырех евангелистов. Их прототипов мы обнаруживаем в древнеегипетских изображениях бога Гора и его четырех сыновей.

В архитектуре мандала также выполняет важную функцию, но ее часто не замечают. Она входит в план как мирских, так и культовых сооружений почти во всех цивилизациях. Она применялась в древнегреческом, средневековом и даже в современном городском планировании. Классический пример этого мы находим в записях Плутарха об основании Рима.

Согласно Плутарху, Ромул послал за строителями из Этрурии. Они ознакомили его со священными канонами и писаными правилами, лежавшими в основе всех церемоний, которые необходимо было соблюдать при строительстве так же, как и при исполнении мистерий. В первый день они вырыли круглую яму в том месте, где в настоящее время стоит Комитиум, или здание Народного собрания; в эту яму они бросили символические жертвоприношения из земных плодов. Затем каждый из присутствующих кинул туда щепотку земли из тех мест, где родился. Яму назвали «мундус» (что означает также «космос»). Вокруг ямы Ромул с помощью плуга, в который запрягли быка и корову, пропахал по окружности границу города. В тех местах, где планировались ворота, плуг поднимали и переносили его над землей.

Город, основанный во время этой торжественной церемонии, имел форму круга. Однако древнее и известное описание Рима гласит, что он был «квадратным» городом – urbs quadrata. Согласно одной теории, пытающейся снять противоречие, значение слова «quadrata» следует понимать как «состоящий из четырех частей», имея в виду, что круглый город был разделен на четыре части двумя главными уличными артериями, проходящими с севера на юг и с запада на восток, точка пересечения которых совпадала с описанным Плутархом «мундусом».

Согласно другой версии, это противоречие следует понимать символически, а именно как наглядное изображение математически неразрешимой задачи квадратуры круга, которой много занимались греки и которая сыграла в последующем значительную роль в алхимии. Довольно странно, что перед описанием церемонии очерчивания Ромулом круга при основании города Плутарх также называет Рим «Roma quadrata» – «квадратным городом». Для него Рим был одновременно и кругом, и квадратом.

В каждой из версий фигурирует истинная мандала, и это увязывается с утверждением Плутарха о том, что церемония закладки города сравнивалась этрусками с исполнением мистерий, то есть воспринималась как священный ритуал. Она имела более глубокий смысл, чем простое следование внешней форме. Благодаря планировке, в основе которой лежит мандала, город с его жителями возносится выше чисто мирской сферы. Это еще более подчеркивается тем фактом, что у города есть центр – мундус, связывающий город с «другим миром» – обителью духов предков. (Мундус был накрыт большим камнем, называвшимся «камень души». В определенные дни камень отодвигали, и тогда, гласит предание, души мертвых поднимались из ямы.)

Ряд средневековых городов Европы, а точнее их центральная часть, были спланированы на основе мандалы и по возможности окружались круглой стеной. Рим, например, разделялся на кварталы двумя главными уличными магистралями, выходившими к четырем воротам. В месте пересечения этих улиц стоял храм или кафедральный собор. План средневекового города с его кварталами вдохновлялся образом Небесного Иерусалима (из Апокалипсиса). Его ландшафтная планировка была квадратной, а стены оснащались воротами – по три с каждой стороны. Однако в Иерусалиме не было храма в центре, поскольку в этом священном городе Бог присутствовал повсюду. (Планировка города в форме мандалы до сих пор не вышла из моды, о чем свидетельствует планировка столицы США Вашингтона.)

На какой бы культурной основе – классической или первобытной – ни появлялась мандала в общем плане устройства городов, обращение к ней при их закладке никогда не диктовалось соображениями эстетики или экономичности. Речь шла о преображении города в упорядоченный космос, священное место, связанное своим центром с потусторонним миром. Подобное преображение соответствовало жизненным ощущениям и потребностям верующего человека того времени.

Любое священное или мирское здание, имеющее в плане мандалу, является проекцией архетипического