на нее. — Шесть раз... Я чувствую, как мое тело разрывается на части.

— О, детка, — мама успокоила меня, снимая пальто и шапку и аккуратно укладывая их на маленький стул в углу. — На каком расстоянии схватки?

— Была пятнадцать, — простонала я. — А сейчас, наверное, около восьми... Ух, черт! Мамочка, — я протянула к ней руку, — так больно.

— Я знаю, детка, — она подошла ко мне. — Но эта боль, которую ты чувствуешь? Это лучшая боль. — Сев на мокрые плитки пола, она взяла меня за руку и тихо шептала слова утешения и поддержки. — Каждая схватка приближает тебя к встрече с твоим малышом.

— Я тебя так уважаю сейчас, — сказала я, расслабляясь, когда боль немного отступила. — Я видела, какого размера голова Колтона... Не знаю, как ты это выдержала.

Мама тихо засмеялась.

— Что вошло, должно выйти.

Мы так сидели долгое время, я жалась от каждой боли, а мама сидела рядом, поддерживая меня.

Когда вода остыла, и я больше не могла терпеть эту температуру, мама помогла мне выбраться из ванны и одеться.

— Когда я рожала тебя, воды отошли в машине твоего отца, — рассказала мама, помогая мне добраться до кухни.

Сев на один из стульев за столом, я застонала от боли; мне казалось, что моя вагина вот-вот взорвется, как бомба.

— Продолжай говорить, — велела я ей, глубоко и медленно дыша. — Отвлеки меня.

— С мальчиками было то же самое, — мама продолжала, бегая по моей маленькой кухне, открывая шкафы и доставая чашки. — Я делала кесарево сечение с тройняшками...

— Это со мной не случится, правда? — прошептала я в страхе.

— Конечно, нет, — мама успокоила меня, готовя два чашки чая. — Ты будешь идеальной, детка. Абсолютно идеальной. — Подойдя к столу, она поставила чашки и села на стул слева от меня. — Ты родишь красивого, здорового малыша, и с тобой не случится ничего плохого.

В этот момент я услышала звук захлопнувшейся двери машины снаружи и вздрогнула.

— Я же говорила, чтобы ты не будила папу, — простонала я.

— Я не будила, — пообещала мама, тяжело вздохнув. — Но ты знаешь своего отца, детка. Он захочет помочь.

— Я просто хочу, чтобы он был здесь, мама, — выдавила я сквозь слезы, чувствуя, как мои глаза наполняются. — Я так боюсь делать это без него. Не в силах сдержать всхлип, я посмотрела на маму и заплакала. — Это несправедливо, мама. Это несправедливо.

— Я знаю, детка, — прошептала мама. — О, я знаю. И если бы я могла изменить это для тебя, я бы сделала это в мгновение ока. — Взяла меня за руку и сжала. — Но этот малыш, который требует, чтобы его родили прямо сейчас? Этот малыш — половина его. — Одна слеза скатилась по ее щеке, когда она сказала: — Он никогда не уйдет, Хоуп. Не по-настоящему. Потому что этот ребенок — его наследие, и когда отец так любит своего ребенка, как я знаю, что он любил этого малыша, он никогда не может по-настоящему уйти.

Дверь в переднюю скрипнула и закрылась с щелчком.

— Кайл? — позвала мама. — Мы на кухне.

— Ты правда в это веришь, мама? — прошептала я, вытирая лицо тыльной стороной руки.

— Честно верю, — подтвердила мама. — Я знаю, что буду любить своих детей гораздо дольше, чем смерть придет за мной, — добавила она с улыбкой.

— Ну, давай проверим эту теорию, — холодным голосом сказал мужской голос, заставив меня повернуться к двери.

И вот он стоял там, в дверях, с узкими голубыми глазами, направленными на нас.

Не мой отец, как мы думали.

Нет, эти холодные, бессердечные голубые глаза могли принадлежать только одному мужчине.

Моему дедушке.

ГЛАВА 66

Хоуп

Мое сердце колотилось так сильно, что мне казалось, я вот-вот потеряю сознание.

Месяцы тишины привели меня к ложному ощущению безопасности.

Или, возможно, я просто перестала переживать.

После смерти Хантера я почти потеряла связь с реальностью.

Но теперь, когда я снова смотрела ему в лицо?

Все инстинкты самосохранения внутри меня включились.

— Девочки. Как долго я ждал, чтобы оказаться с вами наедине, — прохрипел Дэвид, прежде чем его вновь охватил приступ кашля.

В одной руке он держал элегантный черный пистолет. В другой окровавленную салфетку, которой вытирает рот.

— Тебе действительно стоит запереть эти передние ворота, — продолжил он хриплым голосом. — Кто угодно может просто зайти к вам.

— Ты, чертов ублюдок, — зарычала я.

Это было его виной.

Его ошибка.

Его приказ.

Хантер мертв из-за него.

Я потеряла все из-за него.

Вся боль.

Вся скорбь.

Вся.

Его.

Вина.

Забыв обо всем, что касается реальности и логики, я вытащила себя из кресла и пошла к нему, мое израненное сердце требовало отомстить за моего любимого, но я резко остановилась, когда он нацелил пистолет на мой живот.

Тогда случилась еще одна схватка, более сильная, чем все предыдущие, и я вскрикнула от боли.

— Сделай еще один шаг, и я выстрелю в остатки этого мальчика прямо в твоем животе, — процедил Дэвид, яростно кашляя в свою салфетку.

Моя мама вскочила на ноги мгновенно, встала передо мной, закрывая мое тело от угрозы, как львица защищает своего детеныша.

— Я вижу, что рак наконец-то настиг тебя, Дэвид, — ее маленькое тело дрожало, но голос оставался твердым, когда она держала спину ко мне и смотрела только на него. — Мои молитвы наконец-то были услышаны.

— Но не достаточно быстро, Делиа, — он закашлялся, наведя дуло пистолета на грудь моей мамы. — Как видишь, я все еще стою. — Он наклонил голову вбок, изучая мою маму холодными глазами, полными злобного намерения. — Твой бог еще не совершил свое волшебство.

— Но как долго ты будешь стоять? — ответила мама, ее голос был лишен эмоций. — Еще день? Еще неделю? А когда ты будешь прикован к постели, задыхаясь, кто будет рядом с твоим ложем? — Она покачала головой. — Ты будешь один, Дэвид. Совсем один, задыхаясь от своей крови. Потому что ты неспособен к человеческим чувствам. Потому что ты преследовал, мучил и провоцировал каждого, кто имел твою кровь в своих жилах. Все, кто мог