авторы удачных проектов желанными гостями в любом общинном доме и их популярность настолько высока, что позволяла некоторым даже выигрывать выборы в различные управляющие Советы.

В общинной зале уже было прилично народу, человек тридцать. На памяти Виктора комплекс, рассчитанный на 150 человек, не был заселен полностью никогда, проживало в нем чуть меньше одной сотни человек.

Все с любопытством подались навстречу, а потом Виктор пошел буквально «по рукам», его обнимали, гладили руками, хвалили, восхищались, говорили приятные слова и передавали следующей группе обитателей. Когда все потрогали гостя в зале, оказалось, что уже собрались все взрослые обитатели общины. Со стороны шлюзовой в залу вслед за двумя девочками-подростками стал вливаться со смехом и повизгиванием ручеек детей, вернувшихся из яслей, расположенных в соседнем доме. Двоих, совсем крошек, привезла робоколяска, которая выдала, что «Жорику надо поменять подгузник» и напомнила, что завтра Жорика и Катеньку нужно принести самостоятельно, а она не приедет, «увезут на диспансеризацию, будут проверять систему жизнеобеспечения».

Все быстренько похватали с креплений на стене складную мебель и расставили столы и стулья хитрым способом так, чтобы от центрального стола, расположенного у стены полукругом расходились лучи составленных столов. Схема давно отработанная, позволяющая в фокус внимания у всех на виду посадить интересующую персону.

Кухня имела с общинной залой смежную стену, в которой было устроено окно раздачи. Еду все забирали самостоятельно и рассаживались по местам за столами. При этом никакого хаотического движения не наблюдалось, как будто все знали свои места. У дальних концов «лучей» расселись дети со своими мамами. У них начиналось непростое дело. Это взрослые привыкли к рациону, а многим детям что-то нашептывало, что каша может быть вкуснее и воротили нос. Может быть поэтому колонисты никогда не шутили и не ворчали на счет еды за общим столом. Наоборот, необоснованно нахваливали еду и общинного повара. Подавали пример. Наверное, многие не отдавали себе отчета в своем поведении, они выросли так и просто считали неприличным не похвалить еду и того, кто ее приготовил или хотя бы просто выдал.

Вот и Виктор, попробовав свой салатового цвета прямоугольный брикет мягкой биомассы, отметил, что вкусовые добавки явно лучше тех, что он помнил будучи школьником.

– Так и до вкуса натуральных продуктов недалеко осталось.

– До завтра ждать осталось, – улыбнулась повар Алевтина Крутова, – завтра обещали перчика с киноа привезти, зафаршируем, будет объединение!

– О, завтра пир! – возбудился дядя Толя, – это я удачно вернулся!

– Как твой нейрочип? Все в порядке? -поинтересовался отец. Он был несказанно рад от новости, что у сына полноценная синхронизация с нейрочипом. А как ведущий инженер станции сельскохозяйственной роботехники уже составил план на каникулы Виктора, была у него проблемная техника и с помощью сына он планировал эти проблемы устранить.

– Нормально, пап, – сын с понимающей улыбкой посмотрел на отца. Виктор и сам не против повозится с железками в ангаре отца.

Пайку съели быстро, моментально убрали посуду и посыпались вопросы. Виктор был готов к этому, загодя подготовил несколько баек про жизнь на орбитальной станции, которые и стал рассказывать благодарным слушателям.

Спустя два часа теплую компанию разогнал старшина общины Валерий Карпов:

– Завтра добалакаете, соблюдайте режим.

Валерий Карпов - седой старик возрастом лет под семьдесят к своим обязанностям старшины общины относился со всей ответственностью. Должность его была пенсионерской, но выборной. То есть выбирали из тех пожилых колонистов, которые вместе с возрастом набрали житейского опыта и мудрости, избежав при этом присущего возрасту маразма. Но тяжелая, полная опасностей жизнь колонистов не давала мозгам слишком расслабляться. Старшина не только следил за хозяйством общинного дома, но и за психологическим и физическим здоровьем членов общины. А еще в сферу его ответственности входило следить за нравственным поведением и пресекать в случае чего. Тут речь не о том, чтобы следить кто с кем спит, как можно было бы подумать, про это старшине даже посплетничать было неинтересно в силу возраста. На старшин общин возлагалось негласные функции контроля соблюдения общественных норм, проявления стяжательства, воровства, агрессивного поведения, вредительства. Особенно в отношении новых переселенцев. С Земли продолжали тоненьким ручейком прибывать новые колонисты, для которых общественный строй колонии Геры был в диковинку, мягко говоря, хотя это и было основной причиной, привлекавшей переселенцев. Одной из задач старшин было сделать если не из переселенцев, то уже из их детей достойных для реализации Великого Плана колонистов Геры.

***

–Вот! – указал Альберт Виктору на робосеялку у стены ангара, – пять раз уже перебирал. День работает и в ошибку. Самодиагностика ничего не выявляет. Грешу на «мозги». Ты сможешь расширенный тест провести?

– Цифровой паспорт есть? – цифровой паспорт включал всю конструкторскую и эксплуатационную документацию, диагностические карты и все что было нужно Виктору, чтобы загрузить на нейрочип для проведение диагностики. Цифрового паспорта могло и не быть, зависело от происхождения техники.

– Стал бы я тебе его тогда показывать?! Есть, конечно.

– Ну давай попробуем, – хрустнул Виктор новеньким рабочим комбезом. Расточительство конечно, выдавать новый комбез на несколько дней по сути постороннему для станции роботехники человеку. Но завхоз станции сунул пакет и буркнул что-то вроде: «нет у меня для тебя бэушного». В чем тут дело Виктор понимал, коллеги отца смотрели на него как будто он новенький промышленный принтер новейшего поколения. Как водилось, «новому оборудованию» выделяли хорошо подготовленное «лучшее место», так и Виктору выдали новенький комбез как бы авансом, демонстрируя благожелательное отношение. Взамен, естественно, ожидали «технического чуда».

В ангаре находилось помимо отца с сыном еще пять человек. И все искоса поглядывали в ту часть, где стоял Виктор. Их любопытство ощущалось спиной как тепло от инфракрасного отопителя на малой мощности. Неудивительно, современный нейрочип для техника это чисто магия: что происходит понятно, а как это работает? Бесовщина.

Нейрочип – штука сложная в применении. Сначала его надо вживить. Сама хирургическая операция несложная, выполняется автохирургом за пять минут. С учетом анестезии час-полтора на все про все. После инвазии нейрочип «отращивает» искусственные нейроволокна в мозг человека. А вот тут уже бывают накладки. К тому же человечество выяснило, что оно не всем дано - научиться воспринимать сигналы с искусственных нейроволокон и наоборот. Существовали тесты, которые повышали результативность отбора реципиентов, но до конца процесс синхронизации разобрать не удалось. В результате вживления нейрочипа можно было получить неудовлетворительную, удовлетворительную и полноценную синхронизацию человека с нейрочипом. Неудовлетворительная степень - брак, опасности для жизни нет, даже рандомно есть какие-то рабочие