***

Купол поселения представлял собой ажурную многослойную металлическую конструкцию. С внешней стороны верхнюю часть сооружения покрывали защитные жалюзи, под ними находилась рамная конструкция со светопрозрачными гранями, которая и обеспечивала герметичность купола, но при этом и с внешней и внутренней ее части находились очень тонкие по сравнению с силовыми профилями конструкции паутины лесов. Леса были необходимы для обслуживания купола. Сам светопрозрачный материал был очень прочен и долговечен, но приходилось поддерживать его прозрачность и строго по регламенту менять специальный герметик, обеспечивающий герметичность конструкции купола. Герметик был эластичным, выдерживал температурные деформации купола и мог самовосстанавливаться при повреждении. Но все же герметик со временем терял свои свойства под действием ультрафиолетового излучения местной звезды. Таким образом каждая секция купола раз в 30 лет подлежала плановому ремонту. Для этого и нужны были леса, которые постоянно использовались. Ремонт и инспекции шли каждый день, численность и количество ремонтных бригад были рассчитаны таким образом, что ремонт не прекращался никогда.

Фундаментом купола служило массивное двухэтажное кольцевидное здание хозяйственно комплекса серого цвета из композитного бетона. Внутри периметра кольца, под куполом, комплекс пересекался двумя перпендикулярными галереями, тоже в два этажа, но чуть меньшей ширины. Те же школы и ясли располагались в таких галереях. Кроме того, здания под куполом тоже могли обеспечить герметичную защиту и поддерживать атмосферу в аварийных ситуациях при разгерметизации купола. Остальное пространство купола было отдано под плантации.

Виктор направлялся в лабораторию биологии, располагающейся как раз в галерее на северной стороне. Там работала его мама, Надежда Соколова. Местное время подходило к концу рабочего дня, поэтому Виктор рассчитывал перехватить мать и уже с ней отправиться к общинному комплексу. Младшая сестра Алина в этом году перешла в школу, так что отсек родителей должен был поменяться. Чтобы срезать путь и заодно посмотреть на сад Виктор вышел из здания через открытые гермоворота в сектор плантации.

– ВиктОр! Ты ли это? – окрик откуда-то сбоку остановил юношу. Так, с ударением на последний слог, его мог назвать только дядя Толя.

От группы людей слева от выхода из здания отделился темнокожий мужчина, махая рукой. Дядя Толя намеревался обнять юношу и взбить ему прическу рукой в свое обыкновение, но окинув взглядом фигуру юноши в черном комбезе ВАК с нашивкой мичмана, передумал и протянул руку как взрослому. Мичман Соколов выглядел на свои года, то есть вчерашним подростком, еще местами еле уловимо угловатым, среднего роста, узкоплечим, но было уже в его взгляде и осанке, манере держать голову, какое-то внутреннее соответствие с черным комбинезоном военспеца ВАК.

– На побывку? Надолго? – живые раскосые глаза дяди Толи были явным подтверждением родства с Виктором Соколовым похлеще одинаковых родинок из старых земных мелодрам эпохи еще двухмерных фильмов. С Земли торговые корабли корпоратов завозили эти фильмы в больших количествах. Колонисты с подобных поворотов сюжетов ухахатывались, уж в генетике и прочих биологических науках редко кто на Гере, кроме детей, разбирались хуже младших научных сотрудников на Земле. Но любовные сюжеты заходили. Нравы на Гере были весьма свободными и интерес был, но не настолько горячий, чтобы платить за получение новых серий. Наивными колонисты не были, было понятно, чего добиваются торговцы. Но поток новых мелодрам не ослабевал, торговцы мечтали все же пробить дыру в бюджет Совета по культуре.

– Пять дней, уже получил назначение, – Виктор окинул взглядом дядин комбез, пытаясь понять собрался ли дядя на вахту или вернулся с нее. – С вахты?

Дядя Толя был идеальным образом колониста Геры с идеальной для колониста профессией оператора комбайнов, очищающих грунт долины от токсичных соединений и сеющих бактерии. Комбайны конечно же были автоматизированы, но особенности ландшафта расслабляться не давали. Особенную аккуратность требовала работа с грунтом поймы реки долины. Чрезмерное вмешательством могло порушить усилия сотен биологов в долине, создающих простейшие пока биогеоценозы. У дяди Толи под управлением было 4 комбайна, а чтобы управляться с этим хозяйством у него имелся вживленный нейрочип. На 3 поколения старше, чем у Виктора, но в роду Соколовых нейрочипов больше ни у кого не было. Зона работы комбайнов в последние годы сильно расширилась и дяде Толе приходилось работать вахтовым методом: несколько дней обитая с напарником в мобильном модуле жизнеобеспечения рядом со своими комбайнами, а потом возвращаться к людям на пару дней отдыха. На время отдыха их сменяла ремонтная бригада, меняющая расходники, шарошки и прочие подвижные части комбайнов, соприкасающихся с грунтом и подверженных жесткому износу. Вроде бы идеальная работа для интроверта, но темперамент дяди Толи был настолько жизнерадостным и неунывным, что даже усталость по его внешнему виду определить было невозможно. Поэтому Виктор и смотрел на комбез. Если бы дядя Толя собирался на вахту, то был бы в чистом стерилизованном комбезе.

– Сантос! Забирай свои фильтры! – крикнул грубым хриплым голосом лысый мужчина из дверей комплекса, перед которым и стояла группа людей, от которой отошел дядя Толя.

– Иду! – Повернулся на окрик дядя Толя и бросил через плечо Виктору, – Подожди меня, вместе пойдем.

Сантос - это не прозвище, а настоящая фамилия. Анатолий Сантос брат отца Виктора, Альберта Соколова, но только по матери. Их мать, Анна Соколова, в девичестве Анна Алмейда Коэлью имела бразильское происхождение, но в ее роду негров не было. Так что темный цвет кожи дяди Толи – это папин подарок, Родригу Сантоса.

Вообще-то в бразильских традициях составные фамилии, двойные, тройные и даже больше, но Анна, выйдя замуж за деда Виктора, Александра Соколова, по традиции, принятой в общине мужа, взяла его фамилию. Ну и понятное дело, что дед использованием своей фамилии для маленького негритенка не обрадовался бы, а до возврата девичей фамилии дело не дошло. Анна Соколова, по рассказам родственников обладавшая «шебутным» характером, по профессии была биологом. Отец Анатолия, Родригу Сантос, был геологом. Что же их свело? Анна работала над способом массовой выработки кислорода через вулканическую активность. И участвовала в геологических экспедициях в зоны с вулканической активностью. В экспедиции Анна и Родригу и познакомились. Пара совместных экспедиций и вот естественным путем получился мальчик Анатолий. Что там у деда с бабушкой Анной потом случилось Виктору было неизвестно. Только официальный факт: через полгода после родов, отлучив ребенка от груди Анна ушла в новую экспедицию и из нее уже не вернулась. Внезапное извержение накрыло лагерь геологов, уничтожило связь и модули жизнеобеспечения, а выжившим геологам не хватило аварийного запаса кислорода, чтобы дождаться спасателей, среагировавших только после пропущенного контрольного сеанса