Смерть от удушья на Гере, несмотря на наличие непригодной для дыхания атмосферы, была самой редкой причиной преждевременной кончины. В космосе же наоборот. Но на Гере технику безопасности начинают прививать детям в яслях. Ни один школьник не останется в помещении, если у него нет с собой персональной дыхательной маски или если в аварийном шкафу нет достаточного количества масок на всех людей в помещении. В отличие от космоса, где разгерметизация смертельно опасна, на Гере есть атмосфера и она даже не сильно ядовита. В случае опасности время есть. Фильтров в маске и подмешивание кислорода из баллона вполне достаточно для дыхания.

Пока Виктор ждал дядю Толю, получавшего фильтры со склада, у него вдруг впервые за семнадцать лет лет возник вопрос: как же так случилось, что дядю Толю назвали Анатолием? Но свой вопрос он задать ему не решился.

Встреча с мамой прошла штатно, как сказал бы в этом случае куратор их курса капитан-лейтенант Василевский. Виктор как всякий нормальный «уже не мальчик, но еще не муж» опасался прилюдного появления слез, поцелуев и всяких «глупостей». Но сердце матери было заполнено переживаниями за младшенькую Алину, она лишь погладила сына по плечу, посмотрела на него заблестевшими глазами и поинтересовалась как добрался. И принялась рассказывать, как заждался его отец.

Связь у Виктора с отцом была эмоциональнее, чем с матерью - отрыв от семьи в раннем возрасте накладывал свои особенности на отношения с родителями. Но и отца в данном случае он подозревал в корыстном интересе.

До общинного комплекса добирались на маршрутном робокаре через атмосферу, то есть по открытой местности. У робокара была герметичная кабина, находится в нем можно было без маски. Оказавшись в комфортных условиях за длительный день организм Виктора расслабился и его живот выдал продолжительную руладу.

– С орбиты ничего не ел, очень кушать хочется, – ответил Виктор на вопросительный взгляд матери.

– Накормим, – вместо матери ответил дядя Толя, – с этим получше стало. Я бы даже сказал, разнообразнее.

– Новый краситель появился? – пошутил Виктор. Пассажиры робокара сдержанно, но дружно рассмеялись.

Тема питания на Гере чувствительная. Несмотря на огромные пространства куполов и оранжерей их продукции было недостаточно для того, чтобы прокормить колонистов. А ведь еще изрядная часть отводилась под экспериментальные хозяйства с генетически модифицированными растениями, в попытках адаптировать растения под условия Геры. Так что основной частью питания колонистов была биомасса бактериального происхождения с витаминными комплексами. Белки тоже искусственного происхождения. А зелень и овощи местного производства раз или два в неделю. В космосе с питанием было получше, импорт с Земли продуктов питания хоть и существовал, но не был критически необходимым. Исключительно для разнообразия, да и те же витаминные комплексы производства Земли были качественнее местных.

Поставки с Земли могли перекрывать дефицит, технические возможности были, но для колонии Геры это был вопрос принципа. Колонисты уже понимали, что опираться в жизненно важных для выживания вопросах на поставки с Земли нельзя - корпораты последние штаны снимут и их интерес штанами не ограничивается.

Колонисты Геры долгое время жили с нормированными пайками. За два столетия сформировались традиции, такие как совместное принятие пищи и умеренность в личном потреблении. Есть в одиночку или даже отдельно семьей было неприличным, знаком неприятия коллектива, а коллектив-община на Гере это важнее и значимее семьи. Личных вещей у колонистов тоже было немного и, в основном, это одежда и личные средства защиты вроде масок. Все же производство продуктов питания росло и теперь накормить гостя общины не было проблемой, соблюдение установленных ограничений в еде скорее было правилом поведения. А еще мало кому хотелось запихивать в себя сверх необходимого то, чем питались колонисты. Другое дело продукция плантаций куполов, когда община получала поставки с плантаций. В этом случае собирали праздничный ужин и старались расписание рабочих смен подстроить так, чтобы собиралась вся община. Часто на таком ужине хвастались друг другу тем, что было сделано членами общины в целях Великого плана с последнего ужина, как бы подтверждая свою принадлежность к результатам труда на общинном столе.

Кто-то явно поковырялся в настройках машинного интеллекта робокара. Он всю дорогу донимал Виктора вопросами, озвученными детским девчачьим голосом:

– Дяденька, а вы военный?

– Дяденька, а вы видели в космосе робокар?

– Дяденька, а вы пиратов видели?

И в таком ключе минут пятнадцать в результате чего под хаханьки между свежеиспеченным мичманом и пассажирами завязалась дискуссия. Виктор мало кого из них помнил, а вот его, похоже, знали все. А кто не знал, тому соседи поясняли:

– Это старшенький у Альберта.

А уж отца Виктора в этой части Оазиса-2 знали все.

Общинный комплекс представлял собой пятиэтажное строение метров сто в длину, крышей которому служила оранжерея. Таких зданий рядом стояло еще четыре, и они по одному из торцов соединялись длинным ангаром, высотой до третьего этажа, но ангар на этажи не делился. Это был хозяйственный блок, склад, гараж, спортзал, все в одном. Системы жизнеобеспечения были у каждого дома свои, но включенные в единую систему. На Гере старались системы жизнеобеспечения многократно дублировать. Простое дублирование допускалось, но считалось временным решением, «от бедности». И наоборот, установка двух систем жизнеобеспечения на одном объекте тоже считалось расточительством и выполнялось от безысходности. А вот так – пять систем на пять общинных комплексов, подстраховывающих друг друга – то что надо.

Робокар подъехал вплотную к ангару, напротив гермоворот пассажирского шлюза и весело пожелал приятного отдыха. От шлюза выдвинулась гармошка гермоперехода и присосалась к корпусу робокара, двери открылись. Резиновые уплотнители полной герметизации не обеспечивали, просто ограничивали подмес воздуха из атмосферы. Этого было вполне достаточно для маршрутного транспорта, воздух в робокаре при этом оставался пригодным для дыхания.

При входе в общинный дом, так чаще всего его называли собственные обитатели, сразу после шлюзовой, внутренняя гермодверь которой в обычном состоянии была открыта, располагался коридор с помещениями по обе стороны: «морг» с облегченными скафандрами, «фильтровая» для запасных масок, фильтров и кислородных баллонов, «прачечная» представлявшая собой станцию химической дезактивации, коридор на кухню, лифтовая и лестница. Далее коридор открывался в общинную залу - самое просторное помещение во всем комплексе, вмещавшее в себя всех членов общины. В общинной зале проходили совместные приемы пищи, собрания, досуг обитателей комплекса, прием гостей. Общинная зала была сосредоточием общинной жизни... и детской игровой площадкой. Обустроить такое многофункциональное помещение весьма непросто. Проектирование общинных зал было топовой темой форумов в инфосети, обмен опытом являлся поводом напроситься в гости, а