в офисе, так и висит на кончике языка. Что, черт возьми, у нас было общего?

— Девочку я сам возьму, люлька тяжелая, — говорит Титов, когда мы заезжаем во двор и останавливаемся у двухэтажного дома.

Его домом-то назвать язык не поворачивается. Роскошный белоснежный особняк, будто сошедший с обложек модных дизайнерских журналов. Он даже ночью подсвечивается так, чтобы было видно его красивую архитектуру.

Пока я любуюсь домом, Титов открывает заднюю дверь и достает спящего ребенка. Он ловко со всем справляется, и я вдруг задаюсь вопросом — может он женат и у него есть дети?

Если так, то я поступила очень глупо, согласившись переночевать у него в доме. Не хватало мне чужих разборок и ревнивой жены миллиардера до кучи.

Украдкой бросаю взгляд на его безымянный палец правой руки — кольца нет. Был бы женат, носил бы. Хотя… Многие пренебрегают этим аксессуаром, предпочитая игру в доверие. А потом внезапно оказывается, что у них есть вторая семья…

— Живу один, прислуга приходит утром, — объясняет Титов, словно прочитав мои мысли. Мы зашли в дом и сразу поднялись на второй этаж. — Выбирай любую из комнат.

— Любую?

— Да, какая понравится, в той и располагайтесь, Яна Игоревна.

Сама щедрость. Хоромы свои предоставил, но плату берет неимоверно высокую — мои нервы на пределе.

Время позднее, я дико устала, поэтому решаю ткнуть наугад. Для проформы открываю дверь в каждую из них, подсвечиваю фонариком от телефона, чтобы не включать свет и не будить Арину. На визуальный осмотр — пара секунд.

— Вот эта нам подходит, — поворачиваюсь к Титову, наблюдающего за мной. Все еще держит в руках люльку с ребенком. Смотрит внимательно, словно ставит надо мной эксперимент. Не удивлюсь, если так и есть. — Будем спать здесь, — повторяю, кивая в сторону одной из комнат.

Спальня ближе к ванной комнате, это огромный плюс для нас с Ириской, плюс она выполнена в моих любимых бежевых тонах, олицетворяющих тепло и уют. А при взгляде на огромную кровать проскальзывает лишь одна мысль — поскорее лечь и забыться сном.

— Хорошо подумала? — интересуется Титов.

— Да. А что такое?

— И как тебе верить после этого, — усмехается, качает головой, снова выбивая почву из-под ног. — Ты выбрала нашу спальню. Поздравляю.

Глава 5.2

Когда просыпаюсь утром, кажется, что мне просто приснился дурной сон. Такое бывает, если переживаешь сильные эмоциональные потрясения. Был период, когда мне часто снились кошмары, правда, уже не помню, почему.

Увы, не сон. Открываю глаза и еще раз в этом убеждаюсь. Ириска еще спит, лежит рядом со мной, уткнувшись носиком мне в плечо, сопит, приоткрыв рот. Если бы не осознание того, что мы находимся в чужом доме, утро могло бы быть идеальным. Уютная, обставленная мягкой мебелью спальня, приятная тишина, никаких криков соседей за стенкой...

Удивительно, что я прекрасно помню то ужасное место, в котором мы с Ириской живем. Маленькая комнатка в коммуналке, что находится в частном секторе. Это наше временное жилье, куда нам пришлось в спешке переехать. Не знаю, как так получилось, наверное, произошло что-то серьезное.

Помню лишь свои эмоции, как радовалась этому пристанищу. И сейчас проскальзывает мысль, что комнатка все же лучше, чем оказаться на улице на руках с маленьким ребенком.

Как бы было здорово, если бы можно было забыть все плохое, оставив только приятные моменты. Уверена, этой функцией многие хотели бы воспользоваться. Хотя бы ненадолго.

Встаю с кровати, стараюсь делать все бесшумно, чтобы малышка не проснулась. Расставляю подушки по бокам кровати, рядом с ней, свернув в длинный валик, кладу одеяло и выхожу из комнаты. Хочу приготовить молочную смесь, а еще нужно выпить лекарства, назначенные доктором.

На удивление, вчерашние события я хорошо помню. И голова уже болит меньше, просто кажется немного тяжелой.

Прокручиваю в голове слова Титова, пока мою бутылочку, делаю смесь для малышки. Кухня нашлась быстро, стоило только спуститься на первый этаж и свернуть налево. Просторная, светлая, стильная. У миллиардера, определенно, есть вкус, я бы тоже такую выбрала для жизни.

Подумать только, мы делили с ним одну спальню на двоих. У нас были отношения. Он сам так и сказал вчера. А у меня так резко заболела голова, думала, с ума сойду от боли. Доктор предупреждал, что приступы могут повториться и не ошибся. И теперь я уверена, что приступ был вызван словами Титова.

Если я так на него реагирую, значит, у нас все было серьезно?

Но, почему, я не могу его вспомнить? Ничего, ни единого воспоминания в голове, словно кто-то взял и прошелся ластиком, стер Максима из моей памяти.

Какова вероятность, что он врет? Решил надо мной поиздеваться, отомстить за испорченный день. Пока мы находились в офисе, Титов, то и дело, с кем-то созванивался, отменял какие-то встречи. У него была куча планов, но пришлось возиться с нами.

— Уже проснулась? — от испуга чуть не роняю бутылочку на блестящий мраморный кафель.

Резко поворачиваюсь — Титов стоит в дверях в одних лишь домашних спортивных штанах. Волосы мокрые, взъерошенные, он только что вышел из душа.

— Да, — старательно отвожу взгляд, чтобы не пялится на его голый торс.

У миллиардера проблемы с гардеробом? Неужели нельзя было что-нибудь накинуть сверху? Или его ничего не смущает? Привык разгуливать голышом? Как бы там ни было, его внешний вид вгоняет меня в краску. Ничего не могу с эти поделать.

— Руки все помнят, да? — тем временем усмехается Титов и кивает на плиту, на которой варится молочная каша.

Я решила, что Ириске будет мало одной лишь смеси, да и самой позавтракать не помешает.

— Помнят. Если вы про то, чтобы сварить кашу, — пожимаю плечами. Нет никакого желания препираться с Титовым, тем более с утра, поэтому игнорирую его колкость. Я не в том положении, чтобы показывать зубы, но если что, придется поставить его на место.

— Ладно, прости, — вполне миролюбиво говорит Максим. Затем подходит к холодильнику и вытаскивает оттуда бутылку с минералкой. — Можешь здесь делать все, что хочешь, я уже уезжаю.

— Вы не будете завтракать?

Титов молчит, лишь окидывает оценивающим взглядом. Крутит в руках бутылку воды. Молчание между нами вновь ложится на плечи тяжким грузом.

— На мгновение мне показалось, что я вернулся в прошлое, — говорит он и подходит ближе. Замираю, глядя на него. Определенно, между нами что-то было, ведь мое сердце начинает биться быстрее, когда я смотрю ему в глаза. Они темно-карие, с характерным прищуром, что вкупе с легкой усмешкой на идеальной формы