– Ещё не чувствуешь голод? – буднично интересуется Тони, возвращая меня в мир.

Мы уже подходим к участку. Ранее мне не доводилось бывать в этом пошарпанном с виду здании. В ногах ощущается нарастающая слабость. Сейчас всё станет ясно. Нервно облизываю пересохшие губы и смотрю на неприметную дверь служебного входа.

Хоть бы он был под внушением…

– Нет, – стараюсь придать голосу твёрдости.

Вампир окидывает меня снисходительным взглядом и сообщает:

– Ты можешь уйти в любой момент.

Киваю, но мысленно тут же отбрасываю этот вариант. Я захожу в здание следом за Тони. Стараюсь лишний раз не смотреть по сторонам, уперевшись взглядом себе под ноги и иду след в след, чтобы максимально скрыть лицо.

– Привет, Кайл, – салютует вампир, словно бывает здесь каждый день. – Как жизнь?

– Привет, – раздаётся невесёлый голос шерифа. – Так себе. Опять куча бумажек, поганая бюрократия…

Бойд останавливается, и я едва не врезаюсь ему в спину.

– По какому поводу? – подозрение так и сквозит в голосе.

– Кража, два трупа, кошак на дереве…

Теперь и собака на крыше,– проносится в голове.

– Два трупа? – не даёт договорить вампир. – Как умерли?

Поджимаю пальцы ног в ожидании. Слышать собственное сердце кажется чем-то странным, но именно оно сейчас бьёт по ушам. Кайл Кросс издаёт усталый вздох и, судя по звуку скрипящего стула, откидывается на спинку. Стараюсь не смотреть на шерифа, чтобы не вызвать интерес.

– Старушка Эборн отравилась. Как по мне, в её-то возрасте нет ничего удивительного в том, чтобы перепутать склянки…

– А второй? – нетерпеливо перебивает Бойд.

– Некий Брендан Гибс, сердечный приступ. Не видел его раньше в Хосдейле.

Спина вампира напрягается.

– Где найден?

– В лесу, охотники наткнулись.

– Сколько пролежал? – как робот, отчеканивает Бойд вопросы.

– Дня два…

– Следы?

– Чист.

В голову закрадывается мысль, что Кросс тоже под внушением. Иначе с чего бы ему выдавать всю информацию?

С минуту сохраняется напряжённое молчание.

– Кайл, мы заглянем к пастору, надо поболтать.

– Только без кровопролития, – предупреждает шериф.

– Само собой, – насмешливо кидает вампир, одаряя слугу закона ослепительной улыбкой. – Ещё кто-нибудь сидит? – уточняет он.

– К счастью, не те времена, чтобы камеры были заполнены. Но серьёзно, без крови, – недоверчиво тянет Кайл. – Мне и без того хватает возни с бумажками.

Тони вновь приходит в движение. За деревянной обшарпанной дверью открывается тёмный мрачный коридор, но спустя пару шагов он озаряется тёплым жёлтым светом одинокой лампочки. На ватных ногах следую за Тони и замираю сразу, как он подаёт сигнал. Сердце ошарашенно бьёт по грудной клетке, желая вырваться наружу. Бойд делает ещё несколько шагов и тоже останавливается, поворачивается лицом к толстым мрачным прутьям, призванным удерживать преступников.

– Добрый вечер, мистер МакКой.

Никто не отвечает. Подсознание дразнит желанием выйти и посмотреть, в каком состоянии отец. Изменился ли он? Убит горем или убеждён в своей правоте?

– Что-то вы тут подзадержались… – задумчиво произносит вампир.

Ни звука. Тишина разъедает мозг, но Тони теперь тоже не торопится продолжать. Он сверлит взглядом пространство перед собой. Проходит не меньше минуты, прежде чем раздаётся усталый хриплый голос отца:

– Думаешь, я сожалею?..

Закрываю рот правой ладонью, чтобы не выдать своё присутствие. Эти слова навечно останутся в моей памяти. Вот, с чего он начал разговор обо мне. Ни капли сожаления.

– Должен, – парень беззаботно пожимает плечами и убирает руки в карманы джинс, – но вряд-ли. Я только одного не пойму, почему она?

Несколько секунд задумчивого молчания.

– Ты ведь знал об Уэсте. Знал обо мне.

Тихая усмешка из камеры заключения.

– Знал о Торн. Но… выбрал самую невинную и любящую тебя…

– Закрой рот! – рявкает отец и делает пару шаркающих шагов. – Ты понятия не имеешь, каково это!

– Убивать детей?! Да, не имею, – соглашается вампир, провоцируя собеседника. – Расскажешь?

Во рту быстро пересыхает. Я и дышать перестала, внимая каждому слову.

– Я поклялся защищать этот мир от тварей вроде тебя! – раздаётся в ответ полукрик. – И когда увидел, что она одна из вас…

– Ты чёртов фанатик, – брезгливо бросает Тони и повышает голос: – Мы не выбираем, какими родиться. Нотывыбрал её. Этотызабрал её у родной матери, а после убил! Утебябыл выбор!

Сдерживаю всхлип, пока тишину нарушает хриплое рычание отца.

Скажи, что у тебя не было выбора… Скажи, что у тебя не было выбора…

Меня буквально пробивает дрожь, и я с закрытыми глазами прислоняюсь всем телом к холодной штукатурке. Сердце мощно бьётся о рёбра и посылает по стене заметные лишь для меня вибрации. Кажется, прислонись я чуть сильнее, и провалюсь назад, проделав дыру.

– Это она всегда хотела дочь… – уже шёпотом произносит отец. – Элен настояла на том, чтобы взять Карен. И поплатилась…

– Что ты несёшь? – не скрывая отвращения, спрашивает Бойд. – Поплатилась? Карен не трогала мать.

– Не будь она исчадием ада, думаешь, Элен бы оказалась в том лесу? – с презрением выплёвывает хриплый голос. – Теперь я потерял всё.

Истерический смех вырывается из меня, не успеваю я об этом и подумать. Ловлю на себе взгляд вампира, но мне уже всё равно.

Он потерял всё… ОН потерял всё… матерь Божья, ОН!

Отхожу от стены и медленно продвигаюсь к Бойду. Вижу шокированное вытянутое лицо отца, но не могу перестать хихикать. Срыв. Принятие выжигает слова в голове тлеющими буквами:

Этот человек ненавидит меня просто за то, что я есть. И он убил бы меня снова, будь у него возможность.

Тление прекратится, но слова навсегда останутся уродливыми шрамами. Это правда, с которой мне теперь жить.

–Тыпотерял всё? – не переставая смеяться, спрашиваю я.

– Я же… я же задушил тебя… нет… – шепчет он и мотает головой, как в бреду. – Как это возможно? – отец поворачивается к Тони. – Она же была оборотнем? Почему она жива?!

Парень вновь беззаботно пожимает плечами.

– Потому что вэтойсказке будут наказанынастоящиезлодеи, и это не она, – вампир приподнимает брови, как бы донося простую истину.

– Что? – непонимающе хлопает он глазами.

Я, наконец, успокаиваю дыхание и перестаю смеяться. Длинный выдох через узкую щель между губами помогает вновь обрести контроль. Пытаюсь понять, что чувствую, но это оказывается странная