фрагментарными передачами и соединяет все точки: планета, соответствующая условиям для поддержания предполагаемой биологии и экологии, о которых говорится в сигнале Ланте.

На мгновение его охватывает сильное стремление, тоска и волнение, совершенно чуждые ему, больше, чем он сам, — нечто, что невозможно подавить или направить в другое русло. Он может только опуститься на колени и прижать ладони к вискам, словно эти чувства могут вырваться наружу прямо из его черепа.

Затем это ощущение проходит; либо это, либо его окно на него закрылось, и всё это событие оказалось лишь мимолётным отголоском из какого-то огромного источника бушующих ощущений, к которому он слишком близко подобрался. Он встаёт, шатаясь. Зейн не смотрит в его сторону. Возможно, это делают два паука; с их маленькими глазами трудно сказать.

Человеческие компоненты модуля были построены на основе существующей технологии, и очевидно, что она же использовалась при создании кораблей осьминогов, с которыми они столкнулись. Глобусы и пузыри прикреплены в большом количестве, что выглядит неуклюже, без учёта структуры и центра тяжести оригинальной конструкции. Модуль должен был использовать вращательную гравитацию для удобства своих человеческих обитателей; новая конструкция этого не предусматривает, но Мешнер предполагает, что водным существам не обязательно знать, где верх, а даже порцииды гораздо менее склонны к строгости в таких вопросах, чем люди, старые или новые. Более внимательное изучение показывает, что здесь больше порядка, чем можно предположить, исходя из первоначальной хаотичности. Исходя из того, что конструкция была адаптирована для использования в воде и заполнена водой, её вращение должно приводить к стабильному орбитальному вращению, что указывает на отсутствие признаков разрушения как минимум в течение следующих нескольких столетий. Некоторые спекулятивные модели, разработанные Зейн, предполагают, что вращение может создавать водные потоки для циркуляции чистой и пригодной для дыхания среды внутри.

Однако эта среда, очевидно, уже не существует, потому что вся конструкция катастрофически повреждена, разорвана с одного конца и испещрена дырами. Дрон, управляемый Керн, проводит осторожное обследование, и его изображения показывают то, что Мешнер может описать только как следы боевых повреждений. Анализ Керн и её собственный опыт, основанный на её восприятии корабля, подтверждают, что это повреждения, нанесённые оружием, используемым кораблями осьминогов, и, кроме того, указывают на то, что повреждения были нанесены недавно, насколько она может судить, — возможно, даже в течение последнего десятилетия. В той же орбите всё ещё достаточно льда, чтобы свидетельствовать о судьбе внутренних отсеков станции, а также органических материалов, которые могли когда-то быть её обитателями. И тем не менее сигнал остаётся, и это не сигнал осьминогов, а нечто, что явно является человеческим по формату и содержанию. Человеческое, но устаревшее.

— Итак, они вошли внутрь и активировали некоторые системы, а затем у них произошёл один из их обычных приступов насилия, — предполагает Зейн. — Или другая группа попыталась захватить её у первой, поскольку, похоже, они с удовольствием воюют друг с другом. — Её тон говорит о вполне понятном отсутствии симпатии к местным жителям.

— Они обнаружили некий журнал, принадлежавший, по-видимому, учёному из Старой Империи, — говорит Виола, обращаясь через Керн. — Я бы очень хотела в это поверить, хотя есть некоторые нестыковки. Содержание… не вполне соответствует академическому стилю Старой Империи. Кроме того, у меня есть сомнения в достоверности системы датировки, учитывая период, который, судя по всему, охватывают записи. Одна из интерпретаций предполагает постоянную стабильность на протяжении гораздо большего времени, чем обычно живёт ваш вид.

— Существовали различные системы датировки, — начинает Зейн, но Виола резко стучит по консоли, чтобы её перебить.

— В некоторых разделах смысл полностью искажается, — отмечает порциид, делая вид, что очень серьёзно относится к этому. — Есть повторения. Некоторые части сигнала состоят из случайных символов или слов, расположенных в структуре, которая напоминает связный язык, но таковым не является, если это не какой-то шифр Старой Империи, с которым мы не знакомы. Однако очевидно, что в этом комплексе хранится огромный объём информации, и сам комплекс не вечен. Долговечность его орбиты вызывает сомнения, теперь, когда внутренняя вода была удалена.

— Подождите. — Мешнер поднимает руку, и его голос звучит хрипло. — Простите, я не уверен, что вы сейчас говорите, или к чему вы клоните.

Передние лапы Виолы дёргаются от раздражения.

— Очевидно, мы собираемся войти внутрь и извлечь всю информацию, которая ещё доступна.

— Мы договорились об этом? — Он был бы вполне готов принять, что просто пропустил соответствующее собрание экипажа, если бы не то, что Зейн и Фабиан кажутся столь же удивлёнными этим утверждением. Зейн же выступала против всей этой затеи, не так ли?

Виола поднимается на метр выше по стене, чтобы она могла смотреть сверху вниз на всех, наклоняя своё тело влево и вправо, чтобы её большие глаза могли видеть каждого. Её щупальца поднимаются с важным жестом, явно выбирая этот момент, чтобы объявить о своём восхождении к главенству над капитаном.

— Позвольте мне сообщить вам плохие новости, — вот как переводит Керн, и Мешнер испытывает лёгкое удивление, замечая несколько пафосный тон, который выбирает компьютер. — Жизнеспособность всей нашей миссии в этой звёздной системе находится под вопросом. Местная цивилизация достаточно агрессивна и сильна, чтобы уничтожить нас, если предпримет целенаправленные усилия. Только её присущая дезорганизация помешала этому случиться. Бианка мертва, а Хелена и Порция пропали, и «Вояджер» сохранился только потому, что он тщательно скрывает своё присутствие. Мы надеялись найти противовес для борьбы с осьминообразной цивилизацией, но пока ничего подобного не обнаружено. Однако мы обнаружили здесь возможность спасти что-то ценное. Здесь есть записи, датируемые самой ранней эпохой, которую мы знаем, — эпохой людей, чья странная культура лежит в основе всего. Более того, здесь есть записи о совершенно другом мире, который, очевидно, вызывал интерес у этих людей, и который содержит биологические системы и знания, которые могут быть полезны и актуальны для всего нашего вида. — Пауза, а затем быстрый звук бега ног. — И люди.

Мешнер в основном наблюдает за Зейн, чтобы понять, насколько для неё новой является вся эта информация, и, похоже, она так же ничего не понимает, как и он. В конце концов отвечает Фабиан, задавая тихий вопрос, его поза настолько скромная и безобидная, насколько это возможно для мужчины.

— Помогите мне понять ваши выводы, пожалуйста. Понимание — это вопрос порциидов. К чему вы имеете в виду? —