Слово, которое использует Керн, имеет именно такое значение, подразумевая, что порцииды обладают унаследованными воспоминаниями, а не просто пониманием концепций, и Мешнер испытывает те же трудности в понимании, как это связано.

Виола раздражённо дёргается, но начинает передавать данные на экраны, как учитель, работающий с медлительными учениками.

— Вот что наш передатчик сообщает о генетике местной жизни на этой планете. Вот структура их молекул, кодирующих информацию. — Что-то отличное от ДНК, инопланетные белки, складывающиеся в неудобные формы, шифрующие информацию с помощью комбинации формы и химии. — Вот эквивалент генома, находящийся непосредственно здесь. — Что-то вроде случайных каракулей, проявляющихся в виде трёхмерной структуры на внутренней поверхности мембраны. — Вот ещё один. Ещё один. — Глаза Мешнера начинают плыть, потому что Виола позволяет своим схемам перекрываться, как это свойственно порциидам, и в результате отделить новое от старого становится всё труднее, как распутывать старую верёвку. — Вот ещё один.

Этот объект огромный. Виола постоянно выводит и выводит новые данные, и если предыдущие объекты были похожи на несколько канав и земляных валов, прикреплённых к внутренней стенке клетки, то это — город, мегаполис, состоящий из компактных белкоподобных молекул, для которых даже науке Старой Империи не хватает подходящих терминов. Виола выделяет различные секции, сравнивая и сопоставляя их с другими примерами. В этот момент Мешнер теряет способность что-либо понять из её схем и просто должен принять всё как данное.

— Согласно передатчику, наследственная информация закодирована на атомном уровне, что означает, что передача информации может осуществляться с гораздо большей энергоэффективностью, чем наш собственный генетический код. Что же может представлять собой это огромное скопление информации, если не Понимание? Мне ясно, что эта инопланетная биота прошла параллельную эволюцию, позволяющую ей кодировать свой опыт, как и мы, и таким образом, которым мы могли бы научиться и адаптировать для своих собственных целей. Нам нужно полностью загрузить архивы этой станции, а затем как можно быстрее доставить их, и нас самих, из этой звёздной системы.

— И надеяться, что эти чёртовы осьминоги не последуют за нами, — думает Мешнер, не произнося эти слова вслух. В то же время он осознаёт, что Фабиан буквально переполнен невыраженными эмоциями, и он предполагает, что это, вероятно, гнев, потому что новый проект Виолы отбрасывает длинную тень на их собственные.

И он также прекрасно осведомлён о её комментарии «Это очевидно для меня», потому что научные исследования порциидов не стесняются выдвигать смелые заявления, а затем опровергать их. Так их учёные борются за доминирование друг над другом. Виола, вероятно, знает лишь малую часть того, о чём говорит, но она решила сделать это краеугольным камнем своего плана, и, возможно, она права: выбраться из этой системы, забрав всё, что можно, — вероятно, не самая плохая идея во Вселенной на данный момент.

Никто не упомянул Хелену и Порцию и маловероятную возможность того, что они всё ещё живы и находятся в плену где-то. Подавляющее технологическое превосходство местных жителей сводит на нет любые мысли о спасении, и ни человеческая, ни порциидская природа не так уж сильно любят собственные мифы.

Мешнер оглядывается: Фабиан выглядит несчастным; Виола, очевидно, не заботится о том, что думает Фабиан — или сам Мешнер, — но бросает взгляд на Зейн; Зейн кивает. Предложение принято.

Наступает интересная пауза, прежде чем Керн отвечает, как будто она сама колебалась, склоняясь к «нет». В конце концов она уступает, и её потенциальное вето остаётся неиспользованным.

— Подключитесь к активной системе и загрузите всё, что там есть, — говорит паук. — И тогда мы сможем понять, как обойти местных жителей.

— Которые могут проявить к нам гораздо больший интерес, если поймут, что мы крадём здесь, — добавляет Мешнер. — Их первая атака произошла, когда мы сказали, что мы люди, — вторая, когда они поймали нас, отвечающих на этот сигнал. Что бы они ни так болезненно воспринимали, это — сердце проблемы.

Ответ Виолы, несколько пренебрежительных нажатий, Артифабиан интерпретирует как: Тем не менее.

Мешнер пытается справиться с ближайшей консолью и чувствует, что его руки всё ещё немного дрожат. Керн, похоже, сомневается в его действиях и в конце концов показывает ему записи своих попыток связаться с использованием различных протоколов Старой Империи.

Он не распознаёт нас. Он однажды читал некоторые из старых записей о «Гильгамеше», что большинство людей делают в юном возрасте, пытаясь восстановить связь со своими уходящими корнями. Ситуация здесь странным образом напоминает то, что произошло, когда корабль-ковчег впервые столкнулся со спящим Керном, за исключением того, что в данном случае Керн находится снаружи.

— Может быть, стоит воспроизвести что-то из его собственного репертуара? — бормочет он, потому что это работало для его предков. Вместо этого Керн переходит на более глубокий уровень коммуникации, используя системные протоколы и протоколы глубокого доступа.

Его захлёстывает волна эмоций: удивление, разочарование, предприимчивость. Мешнер сжимает консоль, чувствуя головокружение, пытаясь понять свои собственные когнитивные процессы, чтобы выяснить, почему он чувствует себя именно так. Даже когда он пытается взять себя в руки, эти ощущения проникают в задумчивый шум Керн.

— Хм. — Человеческая речь из компьютерной системы, полной насекомых. — У меня был контакт. Он меня узнал. Затем сигнал прекратился.

— Внедритесь в них, — приказывает Виола.

— Там нечего внедрять. — Человеческий голос Керн звучит озадаченно, что является точной копией замешательства, которое испытывает Мешнер, словно они и система находятся в симметричной взаимосвязи. — Я не могу найти никаких следов какой-либо системы там. Передача прекратилась, но нет открытых портов, нет активной сети. Это как будто оператор вручную передавал данные, и теперь он прекратил это. Но если что-то есть внутри станции, что должно быть в курсе, то теперь это знает о нас.

— Пусть дрон найдёт какой-либо активный канал связи на поверхности, — говорит Виола, её движения нервны.

— Показания энергопотребления вызывают любопытство, — отмечает Керн, иллюстрируя это любопытство примерами на экранах. Некоторые солнечные коллекторы всё ещё работают, это сочетание древних, надёжных технологий Старой Империи и какого-то вида фотосинтетического покрытия, используемого осьминогами, которое само по себе кажется достаточно эффективным, чтобы его стоило взять для анализа. Они собраны наспех, из разных частей и с множеством тупиков, но они направляют энергию к какому-то источнику внутри. Теперь сигнал пропал, на внешней поверхности ничего не видно. Нет электронной чёрной двери,