– Я тебя предупредил, – повторяю я.

Скоро Кетот начнет над ним измываться и позаботится о том, чтобы я это видел, а мой упертый брат сделает все, что угодно, лишь бы это было на зло мне.

– Сиди тихо, и не высовывайся.

– Да пошел ты! – кричит Сентал.

Может, врезать ему еще разок? Когда-то помогало, хотя сейчас это вряд ли возымеет какой-то эффект.

– Я тебе все сказал, – бросаю я через плечо.

В спину мне ударяет отборная брань, только я не обращаю на нее внимания. Не в первый раз, знаете ли.

Надо отдать должное Кетоту – он изумительный стратег.

Двенадцатый день пути.

Мне приходит сообщение от Миртес, сухое, формальное, совершенно бестолковое, посланное лишь для того, чтобы я на него ответил. Я отвечаю, пытаясь вложить всю душевную теплоту, на которую способен. Не знаю, насколько искренне у меня это получается, но Миртес точно этого заслуживает. Сейчас, на пороге события, которое разлучит нас навсегда, мне хочется дать ей несколько мгновений счастья. Чем она отличается от остальных, что не заслуживает счастья? Да ничем. Мне известны люди, которые гораздо хуже Миртес. Да, она тщеславна, высокомерна, иногда заносчива – но это не такие уж и грехи. Только вот счастья она почему-то так и не получила. Муж ей достался не слишком удачный, а потом и любовника она себе выбрала не самого подходящего. Вейт любил Алетру, я люблю Канитар. Миртес ни один из нас не любил. Почему? У меня нет ответа. Любовь, знаете ли, это что-то такое, что находится над разумом и здравым смыслом. Она не имеет ничего общего с логикой. Она просто есть. Мне хочется написать Миртес, что хоть я никогда ее и не любил, но она всегда значила для меня очень много, не как женщина, но как человек, как друг. Только толку от таких посланий? Не этого она от меня ждет. И я пишу: «Я люблю тебя». Вру как последняя сволочь, но не могу этого не написать. Что ты скажешь об этом, Канитар, когда вернешься? Сомневаюсь, что ты оценишь всю широту моей души. Вероятно, это будет непростой разговор. Возможно, ты назовешь меня предателем, бросишь меня, вернешься к своим шесемт, от которых отреклась ради меня. Ну и пусть. Попробуй. Я брошу все, пошлю ко всем чертям свое богатство и свои титулы, я буду ходить за тобой как надоедливая тень, я буду преследовать тебя, пока не умру посреди какой-нибудь забытой Богами пустыни Альрата. Я уже как-то раз тебя доконал, значит, и во второй раз достану так, что у тебя не останется другого выхода, кроме как обратить на меня внимание.

Я стираю «Я люблю тебя» в письме Миртес.

Потому что не люблю.

Двадцать первый день пути.

По «Сердцу Альрата» разносится сигнал тревоги. Этот отвратительный звук заставляет меня оторваться от наброска. Невелика потеря, потому что я рисую Канитар, а ее я никогда не мог нарисовать. Нет, ее лицо я помню прекрасно, только вот когда рисую, то получается кто угодно, но только не Канитар. Свет становится красным. Я раздраженно разрываю набросок на мелкие клочки. Кажется, в случае тревоги мне следует оставаться в каюте, но это мне делать совершенно не хочется. Я иду на мостик. Там оживление. Посредине гордо стоит Командующий Кетот, ровным и четким голосом отдающий указания. Я невольно наслаждаюсь слаженностью этого военного механизма.

– Что происходит? – я подхожу к нему.

– Военный корабль Мирраера, – нехотя отвечает он.

– Мирраера? – удивленно переспрашиваю я.

– Вас удивляет, что у Мирраера есть военные корабли? – с ноткой высокомерия спрашивает Кетот.

– Меня удивляет, что у них есть время их куда-то посылать.

Насколько я знаю, на Мирраере уже лет десять идет какая-то внутренняя борьба за власть. Морн как-то пытался объяснить мне подробности, но мы оба были пьяны, и я не слишком вдавался в детали. У меня всегда было впечатление, что Мирраеру сейчас наплевать на то, что происходит за его пределами.

Кетот, как мне кажется, несколько смягчается, хотя мне непонятно, почему.

– Они всегда посылают корабли. Не перестают патрулировать пространство. Это из-за того, что Мирраер находится за поясом Радор, и они ближе всех к Хольг. Они первыми примут удар, так что они не могут позволить себе роскоши расслабиться.

Мне приходит в голову, что это одна из причин того, что Проктор Мирраера так и не признал Миртес – если все так, как говорит Кетот, то на Мирраере уж точно знали, что никаких Хольг в поясе Радор нет и быть не могло.

– Этот корабль представляет для нас опасность? – осторожно спрашиваю я.

– Если он один, то нет. Если придет еще несколько, то да.

– Они развяжут войну?

Кетот качает головой.

– Это не так называется, это будет «инцидент в результате недопонимания». Такое случается достаточно часто.

Открытие для меня.

– И что мы будем делать?

– Ничего, если они не нападут.

– А если нападут?

– Они видят наше вооружение. Самоубийство не в их интересах.

Хоть что-то обнадеживающее. В этот момент раздается какой-то звук.

– Мирраерцы запрашивают связь, – говорит один из офицеров.

– Давай, – коротко командует Кетот.

Идиот!

– Не нужно, – шепотом говорю я.

– Почему это? – фыркает Кетот.

– Какой-то корабль Альрата шатается в пустом пространстве и на нем оказывается Командующий? Не странно ли?

На лице Кетота отражается внутренняя борьба. Уж очень ему хочется признать, что я не прав. Но я прав. Трущобная смекалка иногда дает лучший результат, чем обучение в военной академии.

– Стоп! – командует Кетот. – Что вы предлагаете?

Это уже мне.

– Дай мне с ними поговорить. Я им наплету что-нибудь про научную экспедицию.

Кетот медлит, но все-таки согласно кивает. Потом мы наконец-то включаем связь. Тут же рубку оглашает гортанный голос, говорят на-альратском, но акцент просто чудовищный.

– Говорит корабль космического флота Мирраера «Точный», назовите себя.

– «Сердце Альрата», – отвечаю я.

Видимо, межпланетная военная этика предполагает несколько иное представление, потому что на несколько секунд повисает тишина, как мне кажется, озадаченная. Кетот бросает на меня мрачный взгляд, я пожимаю плечами.

– Назовите себя! – требует все тот же голос с жутким акцентом.

И тут уж я себе в удовольствии не отказываю.

– Наместник Желтой земли, Наместник нома Фезим, Наместник нома Кройн, Наместник нома Тизер, Почетный посол Альрата в Агломерации Радор, Почетный посол Альрата на Мирраере, Почетный посол Альрата на Инсонельме, Хранитель Некрополя, Хранитель наследия Альрата, Хранитель библиотек, Великий Царский архитектор, Великий Царский живописец, Великий Царский скульптор и Вернейший из Слуг Великого Царя Хескаана Хмаса и Великого Царя Таала Ламита, – я перевожу дыхание, – Сентек.

Вполне