С белой бородой, просвеченной солнцем, в чёрном одеянии, с гадюкой в голой руке, которая рисовала в воздухе вопросительные знаки, он стоял над рекой, как библейский пророк:

– Дай бутылку!

Пока архитектор выливал воду из пластиковой бутылки, отец Демьян говорил в гадючью головку, как в микрофончик:

– Всё, поедешь к нам в зоопарк. У нас недавно полоз сбежал, некем заместить… – Он принял бутылку, вставил змеиную головку в горлышко, змея вплелась внутрь, затолкнул её капризный хвост и закрутил синюю крышку. – Дырку сделайте!

Один из мужиков вздохнул: этими гадюками здесь под горой всё кишит. И тут же мальчишки, как оказалось, уже раздевшиеся, с хохотом побежали в воду с того же места, где пыталась ускользнуть змея. Они быстро ушли на глубину и заработали руками, топя друг друга, – белая голова того самого Серафима и тёмная – мальчика помладше, которого видел в первый день в трапезной храма. Лука смотрел с ужасом на них и в мутную змеиную воду, но никто не обеспокоился.

Среди зарослей блестел металлический крест из сваренных труб. Лука спросил, не в память ли о ком-нибудь ужаленном, но мужик опроверг: парень влетел на машине в яму и сломал шею.

Река текла быстро, морщинистым потоком, доказывая, что монгольский водный набег всё ещё продолжается. Там и тут из воды торчали кусты, и Лука догадался, что в нормальном состоянии река должна быть ýже.

Саша расчехлил и принялся накачивать лодку. Под гудение электронасоса мужчины и вылезшие мальчики занялись мотором, который потащили из «нивы». Лука подскочил к ним и пристроился с краю, сумев разделить хоть малую, но всё-таки тяжесть общей ноши.

Когда лодка была надута, её спихнули в воду, отец Демьян запрыгнул, и она с тарахтением двинула наперерез реке.

– А мы? – растерянно спросил Лука.

– Пробует, – односложно сказала Христина, неотрывно глядевшая батюшке вслед.

Мотор замолчал, зарычал вновь, проработал с полминуты и окончательно заглох. Лука увидел, как лодку сносит течением за пышные кусты, а отец Демьян, схватив вёсла, гребёт изо всех сил. Лодка исчезла и стало тихо.

– Деда! – закричал темноволосый мальчик.

– Ау-у! – донёсся ответный клич.

Двое мужиков разделись до одинаковых чёрных длинных трусов, вошли в воду, погрузились по шеи и скрылись за кустом. Вскоре они выползли обратно, пятясь и вытягивая рывками верёвку, пока из-за зелёной кулисы не показалась лодка с отцом Демьяном, который улыбался благодушно и важно. Мальчик, забежав в воду, мочил ветку и радостно брызгал им навстречу.

– Вася, ну ты хулиган, весь в меня! – засмеялся отец Демьян.

Лука, уже знавший кое-что об этом семействе, подумал: а ведь это приёмный сын его приёмной дочери…

Отец Демьян причалил, выбрался и стал говорить, что течение сильное, но надо рискнуть.

– И как ты доберёшься? – несколько бесцеремонно спросил архитектор.

– Твоими молитвами!

В лодку загрузили пару больших мешков, сквозь холщу которых выступали кирпичи хлеба. Отец Демьян скомандовал Луке и Христине садиться с ним, но прежде взять в машине жилеты. Христина открыла «газель» и привычно, с костяным стуком защёлкнула на себе этот оранжевый наряд. Лука снял и забросил на сиденье майку – из-за жары, ну и на случай бедствия, чтобы не мешала в воде, – и надел жилет на голый торс.

Лука поглядел на отца Демьяна и хотел задать вопрос, но тот опередил, словно прочитав его мысль:

– Вот мой спасжилет, – одёрнул на себе подрясник, рванул за шнур, и светло-серая лодка вонзилась в воду.

Прошли между кустами и побежали, вода стала сильнее и глубже, а тарахтение мотора показалось Луке захлёбывающимся, вот-вот оборвётся. «Только бы не… Только бы…» – он боялся додумывать. Отец Демьян сидел на носу, и ветер задувал ему бороду на лицо, и, когда он оборачивался, видны были лишь горящие глаза, как будто он поднял шарф в мороз. Лука и Христина сидели посредине по бортам лодки. Лодку боднуло под днищем и приподняло.

– Порог, – громко утешила Христина сквозь ветер.

Напор воды слабел, промелькнули ржавые сваи снесённого моста и кусты шиповника с различимыми фонариками плодов, лодка упёрлась в сырую глинистую землю, где её схватили несколько пожилых мужиков в камуфляжных кепках.

Христина вылезла первой и протянула руку.

Лука помедлил, изучая недоумённым взглядом её зависшую ладонь, и спрыгнул.

Отец Демьян поднял мешки, передал на берег, врубил мотор и понёсся на ту сторону.

Лука с самого начала поездки думал: так ли уж они здесь нужны? Может, отец Демьян себя развлекает и заодно его? Не шоу ли эта переправа через реку? И почему именно с хлебами, которые этой ночью на подворье испекли поповны? Но местные, заглядывая в мешок, разъяснили, что хлеба тут как раз и недостаёт. Консервы в магазине ещё есть, есть колбаса, а хлеб закончился.

Над рекой зажужжал мотор возвращавшейся лодки, звук пресёкся, пропал и возобновился. Отец Демьян причалил с Сашей, архитектором и мешком с почтой.

– А мальчики?.. – спросил Лука.

– Лягушата, – священник показал на другой берег, – там бултыхаются…

Луке подумалось, что это опрометчиво: оставлять лягушат гадюкам.

Все загрузились в душную тёмно-зелёную «буханку».

Лука отодвинул мутное окошко, расщёлкнул на себе ремни, снял жилет и забросил на заднее сиденье. Он заметил глаза Христины, скользнувшие по его голому телу. Перехватил её взгляд и растворил в своём, смущаясь и видя, что она тоже смущена и даже немного зарделась, хотя это могло быть и от жары. Около ушей у неё была россыпь мелких прыщиков, которые тоже чуть покраснели, но это ей даже шло.

Высадились возле самодельной бревенчатой церкви с косой крышей и приделанным сверху большим золотым куполом. Отец Демьян, забросив хлебный мешок через плечо, двинулся к женщинам, встречавшим его на пороге. Лука задержался у машины, пропуская всех, упрямо думая о том, что не станет заходить внутрь.

Он и сам не понимал, что ему мешало, но лучше он побродит вокруг, может заглянет в большое окно с белым наличником.

– Лука! – зычно позвал отец Демьян от самого храма.

Лука хлопнул по плечам, но священник явно недопонял, пришлось хлопать по груди, по животу, повернуться спиной, хлопнув по лопаткам.

– Чё ты?

– Я – голый! – не выдержав, закричал Лука.

– Ну и чё! Жилет одень!

«Одень… Олень…» – бормотал Лука, сдавливая себя ремнями. Он вошёл в церковь, в которой было тесно от людей. Это были старухи, женщины, девочки, низкорослые, кривоватые, похожие на грибы, в ярких, с заграничными надписями одеждах, которые только подчёркивали их бедность. В основном их возраст был трудно определим из-за морщинистой желтизны.

Отец Демьян выбрал двоих, метнув капитанские взгляды, и приказал:

– Раздавайте!

Ими стали Лука и Христина.