За окном ночная академия жила своей привычной жизнью. Где-то внизу ещё смеялись адепты, в окнах библиотечной башни горел свет, ветер шевелил ветви старых деревьев. Раньше Эллирии казалось, что всё это принадлежит Каю. А значит, в какой-то мере и ей тоже. Она столько лет находилась рядом, столько лет ждала, наблюдала, как он держит дистанцию со всеми, как остаётся холодным, недоступным, чужим для любых чувств.

Она убеждала себя, что понимает его лучше остальных. Знала его привычки, характер, тишину, усталость. Видела его после заседаний Совета, после боёв, после бессонных ночей в кабинете. И всё это время ей казалось, что она ближе всех. А потом появилась Айя и разрушила всё.

Эллирия сжала пальцы на подоконнике. Перед глазами снова возник сегодняшний разговор: его взгляд, ледяной и опасный, полностью чужой. Кай никогда раньше не смотрел на неё так. Никогда не угрожал. Никогда не ставил кого-то выше академии, выше Империи, выше долга. А теперь поставил. Айя изменила его, и Эллирия ненавидела это всей душой.

В груди поднималась боль — тяжёлая, унизительная, потому что где-то глубоко внутри она уже понимала правду. Она проиграла. Окончательно. Даже если Айя сейчас далеко, рядом с Дарвеном, даже если никогда не вернётся в академию, Кай всё равно уже выбрал не Эллирию.

Слёзы сорвались сами. Горячие. Злые. Эллирия ненавидела плакать, ненавидела слабость, но сейчас внутри рушилось что-то слишком долго выстроенное. Столько лет ожиданий, надежд, терпения — и всё это оказалось бессмысленным рядом с девчонкой, которая только и делала, что спорила с Каем и разрушала его жизнь.

Эллирия резко стёрла слёзы ладонью. Хватит. Она больше не будет ждать, пока Кай окончательно уничтожит себя ради Айи. Именно к этому всё шло. Он перестал мыслить как ректор, перестал быть человеком, который ставит Империю выше личного. Теперь им двигали эмоции, а значит, он становился опасен.

Она вспомнила тьму в его глазах, разрушенный кабинет, дрожащую вокруг него магию, и внутри медленно появилось понимание: если Кай сорвётся, пострадают все.

Эллирия замерла, а потом очень спокойно выдохнула. Решение пришло без вспышки, без внутреннего спора. Если Кай не способен остановиться сам, его остановит Совет.

Она вышла из комнаты почти сразу. Коридоры академии уже опустели, ночь стала глубже и тише, но Эллирия шла быстро, почти не замечая ничего вокруг. Внутри всё ещё болело, однако поверх боли поднималась холодная решимость.

Совет находился в восточной башне академии — высокой, закрытой для адептов. Там всегда было холодно, даже летом. Каменные лестницы уходили вверх бесконечно, магические факелы горели тускло, а воздух был пропитан старой силой и властью. Эллирия остановилась перед дверями зала всего на секунду, потом толкнула тяжёлые створки.

Члены Совета уже находились внутри. Несколько фигур в тёмных одеждах одновременно подняли головы. Высокий полукруглый зал тонул в полумраке, вдоль стен мерцали древние символы Империи, а в центре медленно вращалась карта северных территорий.

Один из советников нахмурился.

— Уже слишком поздно для визитов, адептка.

Эллирия подняла голову.

— Речь о Кае Блэквуде.

Тишина изменилась мгновенно. Теперь на неё смотрели внимательно. Очень внимательно.

Эллирия сжала пальцы и впервые за весь вечер заговорила абсолютно спокойно:

— Он собирается нарушить печати северных земель.

В воздухе будто что-то дрогнуло. Советники переглянулись. Один из них резко выпрямился.

— Объяснись.

Эллирия глубоко вдохнула и произнесла то, что окончательно меняло всё:

— Ради Айи Вейн он готов пойти против Империи.

Тишина стала тяжёлой, опасной. Она видела, как меняются лица членов Совета, как напряжение постепенно растёт. Все они слишком хорошо знали, что означает эта фраза. Кай Блэквуд был одним из сильнейших магов Империи. Человеком, которого боялись даже союзники. Если он действительно перестанет подчиняться Совету, это станет катастрофой.

Эллирия медленно подняла взгляд и тихо добавила:

— Он уже теряет контроль.

Ночь в замке Дарвена всегда была тяжёлой, но сегодня особенно. Айя сидела на широком каменном подоконнике, подтянув колени к груди, и смотрела в окно невидящим взглядом. За стеклом бушевал ветер, чёрные деревья гнулись под порывами бури, туман стелился по внутреннему двору, цепляясь за старые стены, а небо над северными землями казалось бесконечно тёмным.

Свеча у кровати почти догорела. Комната тонула в полумраке, и впервые за всё время с момента побега Айя чувствовала себя по-настоящему сломленной. Не из-за замка, не из-за свадьбы и даже не из-за страха. Хуже. Из-за одиночества.

Она устала. Эта мысль наконец прозвучала внутри слишком честно.

Айя прикрыла глаза и уткнулась лбом в холодное стекло. Последние дни превратились в бесконечную борьбу. Она спорила, провоцировала, злила Дарвена и его семью, разрушала порядок этого дома всеми силами, лишь бы не дать им почувствовать её страх. Но внутри становилось всё тяжелее. Сколько бы она ни сопротивлялась, стены замка всё равно постепенно смыкались вокруг неё.

Времени оставалось всё меньше, а надежды почти не осталось.

Айя медленно выдохнула и неожиданно поняла, что больше не может запрещать себе думать о Кае. Его образ возник сразу — тёмный взгляд, раздражённый голос, та самая тяжёлая внимательность, с которой он смотрел на неё каждый раз, когда она снова выводила его из себя. Раньше ей казалось, будто Кай Блэквуд ненавидит одно её существование: хмурится, спорит, приказывает, смотрит так, словно ещё немного — и действительно придушит собственными руками. Но именно рядом с ним она почему-то чувствовала себя безопасно.

Это осознание пришло слишком поздно.

В памяти всплывали короткие, почти случайные моменты: его голос в коридорах академии, тяжёлые шаги за спиной, руки, резко перехватившие её после ловушки, то, как он вставал между ней и опасностью почти инстинктивно. Как злился каждый раз, когда она подвергала себя риску. Как смотрел после их поцелуя, будто сам ненавидел то, что начинает чувствовать.

В груди стало больно. Настолько, что Айя резко вдохнула.

Она скучала по нему. По-настоящему. По его злости, по бесконечным спорам, по ощущению, что рядом с ним можно хотя бы на минуту перестать быть сильной. И именно это ломало сильнее всего. Потому что теперь между ними были сотни километров, замок, печати, Дарвен и её собственные ошибки.

Айя опустила голову на колени. Плечи дрогнули. Она слишком долго держалась, слишком долго заставляла себя не чувствовать страх и не думать о том, что будет дальше. Но сейчас внутри наконец что-то треснуло. Тихо. Больно.

Слёзы сорвались беззвучно. Айя зажмурилась, ненавидя собственную слабость. Она не плакала уже очень давно, почти забыла это ощущение, но сейчас слёзы всё равно катились по щекам. Не истерикой.