Кай сжал артефакт в ладони. Мир дрогнул. Боль ударила мгновенно, жестокая, почти ослепляющая; руны на металле вспыхнули алым и впились в кожу, прожигая магию насквозь. Он не вздрогнул. Только сильнее сжал челюсть.

Ренар резко шагнул назад. Воздух становился тяжелее, тьма вокруг Кая росла уже почти бесконтрольно, расползалась по снегу чёрными трещинами, поднималась в воздух, вплеталась в древние северные руны и ломала их одну за другой. Лес вздрогнул. Граница сопротивлялась отчаянно. Из глубины чащи донёсся низкий гул, похожий на рёв чего-то огромного.

— Кай, хватит.

Но тот почти не слышал. Перед глазами стояла только Айя: в свадебном платье, в проклятом замке, с чужой печатью на коже. От этой мысли внутри окончательно сорвалось всё, что ещё удерживало контроль. Тьма вспыхнула настоящим штормом и ударила по границе с такой силой, что деревья вокруг затряслись, снег взметнулся вверх, а часть древних рун раскололась прямо в воздухе.

Артефакт начал трескаться. Руны на нём вспыхнули почти белым. Кровь медленно потекла по пальцам Кая, но он даже не заметил. Его взгляд стал совершенно тёмным, опасным настолько, что Ренар впервые за долгие годы испугался не за миссию и не за себя, а за самого Кая.

— Кай!

Ренар схватил его за плечо, и именно в этот момент Кай почувствовал её. Айю. Настолько ясно, что в груди всё болезненно сжалось. Страх. Отчаяние. И древнюю магию брачного обряда, которая уже начинала пробуждаться.

Свадьба началась.

Эта мысль ударила сильнее боли, сильнее северной магии, сильнее всего. Кай резко поднял голову, и тьма вокруг него взорвалась. Граница треснула с оглушительным звуком. Руны начали гаснуть одна за другой, лес содрогнулся от магического удара, а впереди наконец появился проход — рваный, нестабильный, но открытый.

Кай тяжело дышал. Кровь стекала по руке, тьма всё ещё двигалась вокруг него слишком агрессивно. Ренар смотрел на друга и впервые по-настоящему понял: если они не успеют вовремя, Кай уничтожит не только северные земли. Он уничтожит самого себя.

Айю вели в зал так, будто она уже принадлежала этому дому. Длинные коридоры замка были освещены сотнями факелов, огонь дрожал вдоль каменных стен, золотые отблески скользили по старым гербам северных родов, по чёрному мрамору пола, по тяжёлым доспехам предков Дарвена, стоящих в нишах, словно безмолвные свидетели обряда.

Теплее от этого не становилось. Чем ближе Айя подходила к церемониальному залу, тем сильнее внутри росло удушье. Платье давило, тяжёлый корсет сжимал рёбра, а золотые нити, вплетённые в ткань, медленно нагревались от её магии, подавляя всплески силы ещё до того, как она успевала их использовать. Собственное тело казалось чужим.

Она шла молча. По обе стороны двигались слуги, не поднимая глаз. Впереди шла мать Дарвена — идеально спокойная, холодная, будто вела не живого человека на церемонию, а завершала давно запланированную сделку. Шаги гулко отдавались под сводами, с каждым шагом дышать становилось труднее.

Айя смотрела вперёд неподвижным взглядом и удерживалась только на одной мысли: ещё не конец. Она не знала, почему продолжает цепляться за эту глупую надежду, откуда внутри всё ещё живёт ожидание, болезненное и почти невозможное. Но имя этой надежды слишком часто звучало в её голове.

Кай.

Она сжала пальцы. Нельзя думать. Не сейчас. Потому что если она позволит себе поверить, а он не придёт, она просто не выдержит.

Высокие двери церемониального зала медленно открылись, и Айя замерла. Внутри всё было готово для обряда. Огромный зал тонул в чёрном и золотом свете, факелы вдоль стен горели слишком ярко, древние руны на полу пульсировали багровым, а в центре находился ритуальный круг — сложный, огромный, пугающе древний. Чёрные символы переплетались с золотыми линиями, уходя под мраморный пол, и вся магия этого места ощущалась живой. Голодной.

Это была не церемония. Это была клетка.

В зале уже собрались гости северных родов. Высокие фигуры в тёмных одеждах поворачивались к ней одна за другой. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с откровенным превосходством, некоторые — почти с жалостью. Но хуже всего было другое: никто не видел в ней человека. Только будущую часть рода Дарвена. Будущую собственность.

Айя остановилась у входа. На секунду захотелось просто развернуться и бежать — через весь замок, в лес, в снег, куда угодно, лишь бы подальше. Но золотые нити платья снова болезненно сдавили магию внутри, напоминая: бежать почти некуда.

— Ты выглядишь так, будто идёшь на казнь.

Голос Дарвена прозвучал совсем рядом. Айя подняла голову. Он стоял у ритуального круга, полностью в чёрном, с серебряными символами рода на воротнике. Взгляд был слишком сосредоточенным для человека, который должен радоваться собственной свадьбе.

Айя смотрела на него несколько секунд и неожиданно поняла: он тоже напряжён. Очень сильно.

Дарвен подошёл ближе. Гости вокруг тактично отступали, оставляя их почти одних среди огромного зала, но Айя всё равно чувствовала чужие взгляды на коже. Он остановился напротив, медленно скользнул взглядом по платью, по золотым нитям, по её лицу, и на короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Ещё не поздно всё облегчить.

Айя горько усмехнулась.

— Ты серьёзно думаешь, что после всего сказанного это звучит нормально?

Дарвен тяжело выдохнул. Он выглядел уставшим не физически, а глубже, будто последние дни тоже ломали его изнутри.

— Если ты перестанешь сопротивляться, печать не будет настолько болезненной.

Айя почувствовала, как внутри всё холодеет. Теперь даже угрозы звучали почти мягко. Она посмотрела на ритуальный круг, на древние символы, на магию, которая ждала момента обряда, а потом снова подняла взгляд на Дарвена. И впервые увидела правду настолько ясно, что стало почти больно.

Он действительно любил её. По-своему. Именно это было самым страшным. Потому что его любовь не давала свободы, не оставляла выбора и не принимала отказ. Она душила, подчиняла, превращала человека в собственность.

— Я могу сделать так, чтобы тебе не пришлось бояться, — тихо сказал Дарвен.

Айя почувствовала не только злость. Жалость. Короткую, горькую. Сейчас он выглядел человеком, который действительно не понимает, почему всё делает неправильно. Он хотел оставить её рядом любой ценой и не замечал, что именно этим уничтожает всё между ними окончательно.

— Это не любовь, Дарвен.

Он замер. Взгляд стал темнее.

— Ты не пытаешься быть со мной, — продолжила Айя, не отводя глаз. — Ты пытаешься владеть мной.

Тишина между ними стала тяжёлой. Где-то в глубине зала продолжала двигаться магия обряда, руны медленно пульсировали под ногами,